Читаем Три черепахи полностью

Чтобы не терять времени в ожидании своих посетителей, он взял чистый лист бумаги и шариковую ручку и, немного поразмыслив, начал писать. Нужно было поставить перед судебно-медицинской экспертизой несколько вопросов. Первый — самый обычный: что явилось непосредственной причиной смерти? Второй: каково было состояние жизненно важных органов — сердца и головного мозга — в момент, предшествовавший смерти? Третий: каково количество посторонней жидкости в легких утонувшего? Четвертый: каково содержание алкоголя в организме? И наконец, пятый, выглядевший несколько необычно: учитывая состояние сердца и головного мозга, способен ли был утонувший в период последнего времени, непосредственно предшествовавшего смерти, двигаться самостоятельно? Синельников пока не решил признаться самому себе, что в уме его вырисовывается версия, вся правота или неправота которой определится ответом на третий и пятый вопросы. Тяжко начинается денек, подумалось Синельникову, тяжким он и будет. Елена Перфильева пришла без десяти девять. Она была такая же высокая и яркая, как и Мария Лунькова, чем-то на нее похожа, но заметно интеллигентнее. Серые глаза ее глядели прямо и строго. — Что с отцом? — спросила она от порога, едва прикрыв дверь. — Вы садитесь. — Синельников пододвинул ей стул, она села. Он, стоя сзади и держась за спинку стула, сказал тихо: — Отец ваш утонул. Она резко обернулась к нему, и он увидел, как побелело ее нежно-розовое лицо. — Что?! Не может быть! — дрожащими губами произнесла она, и это было похоже на то, когда люди в ужасе кричат шепотом. — Сожалею, но это так. При каких обстоятельствах, я еще не могу вам точно сказать… — Но где он? Где его… его тело? Его же нашли? — Безусловно. И вам предстоит опознать труп отца. У вас в городе родные есть? Она не плакала, но по всему ее виду Синельников чувствовал, что с нею происходит нечто такое, чего не выплачешь никакими слезами. Она, видимо, не расслышала его последних слов, и он повторил:

— Есть у вас в городе родные?

— Тетка, — ответила она, — сестра отца.

— Она работает?

— Да.

— Где?

— На текстильном комбинате.

— А фамилия?

— Степанова. Евдокия Антоновна.

— Адрес?

— На Панфиловской, дом четыре… Квартиру не помню…

Синельников записал и, поглядев на понуро сидевшую девушку, предложил:

— Знаете что, я сейчас вызову вашу тетю, и в морг вы поедете вместе. Так, наверное, будет лучше?

— Наверное, — согласилась она с полным безразличием.

Синельников положил бумаги в сейф, запер его.

— Вы посидите тут минут пять, я быстро все организую.

Захватив лист, на котором был записан составленный им вопросник для судебно-медицинской экспертизы. Синельников вышел в коридор и увидел Лунькову и Короткова. Они стояли у стены шага на три друг от друга и видно, о чем-то разговаривали — о чем-то неприятном судя по выражению лиц, — но при его появлении умолкли.

Оба с ним вежливо поздоровались, а он попросил по дождать минут десять. Вернулся Синельников раньше и опять попросил Лунькову и Короткова подождать еще немного.

Елена сидела в той же позе, как он ее оставил.

— За Евдокией Антоновной послали машину, — сказал Синельников и, помолчав, осторожно спросил: — Можно мне задать вам только один вопрос, Елена Александровна?

— Пожалуйста.

— У отца не было каких-нибудь неприятностей?

Он тут же выругал себя за бессердечность, потому что считал бессердечным в такие вот моменты спрашивать человека о вещах, касающихся криминальных дел (а в том, что здесь явный криминал, он уже не сомневался).

— Не знаю, — по-прежнему бесстрастно отвечала она. — В последнее время пил не в меру. С какими-то сопливыми девчонками гулял.

— Не будем об этом, извините, — сказал он.

— Простите… — Она замялась на мгновение и спросила: — Могу его взять?.. Его тело…

— Разумеется. Завтра утром.

Главный свой вопрос к Елене Перфильевой — о чем говорила она со Славой, когда он приезжал к ней ночью на пятнадцать минут? — Синельников считал еще более несвоевременным. Он был очень рад, что его догадки насчет кощунственной игры в незнание оказались неверными. Скорей всего Коротков не сказал Елене, что ее отец утонул.

…Привезли Евдокию Антоновну Степанову. Это была женщина лет сорока пяти, полная, с добрым выражением лица. Синельников обратил внимание, что поздоровалась она со своей племянницей довольно сухо, не по-родственному. Но ему было пока не до оттенков. Он отправил тетю и племянницу в морг и пригласил из коридора Марию Лунькову. Сев напротив него к столу, Лунькова попросила разрешения закурить. Она была свежа и подтянута, от вчерашнего никакого следа. Наверное, сладко спала. Синельников позавидовал, на что способна молодость, хотя ему самому едва сравнялось двадцать семь. Лунькова держала сигарету не изящно — в кулаке, как это делают тайком курящие мальчишки: она прятала свои ногти со странным коричневатым налетом.

— Хотите, погадаю? — спросил Синельников и улыбнулся.

Она была настроена дружелюбно и улыбнулась в ответ.

— Вы колдун?

— Не совсем, но могу спорить на коробку спичек, что вы на работе имеете дело с химикалиями.