Читаем Три богини судьбы полностью

– Следователь прокуратуры с ним сейчас бьется. Вроде пришел в себя подозреваемый-то наш, – Гущин кашлянул. – Но я бы на все эти его отказы наплевал и забыл и так начал бы его допрашивать, долбить, что мама не горюй, если бы не опять-таки факты.

– Какие факты?

– Экспертиза выявила на месте убийства Мазина там, на пепелище в Куприяновском лесу, следы ДНК совсем другого фигуранта. Другого, понимаешь? И они совпали с образцами, изъятыми в подвале, где мы обнаружили зарубленного Евгения Цветухина. Эксперт говорит: атмосфера в том склепе идеальная, отсюда и сохранность для биоматериала высокая.

Катя стиснула пальцы, говорить она не могла.

– И удары, что Мазину наносились, практически идентичны тому, как Цветухина приканчивали – сначала удар сзади по голове, а потом уже не разбирая куда, лишь бы убить, не дать возможности подняться на ноги, закрыться. Эксперт утверждает, что первый удар по голове сзади был нанесен неожиданно для обоих потерпевших с большой силой. А это означает, что и Мазин, и Цветухин убийце своему доверяли, без страха спиной к нему могли повернуться. Значит, знакомы были и не слишком-то его опасались. А он этим воспользовался и тогда – одиннадцать лет назад, и сейчас.

– Вы деньги искали из банка там, в доме…

– Искали, гляди, что нашли там, в подвале, когда лестницу осматривали.

Гущин открыл файл в ноутбуке с оперативным фото.

– Что это такое, Федор Матвеевич?

– Цифры – это начало номера серии. Банковская купюра это… фрагмент, со следами крови, кровь – Цветухина, а вот серия… серия совпадает. Дело об ограблении банка на Новой Риге сейчас вновь открыто, а там полный список есть, в том числе и серии похищенных из сейфа банкнот указаны. Если все сходится, если я правильно понимаю, то Цветухина убивали именно за эти вот деньги, что он украл и которыми делиться с Дьяковыми не захотел. Но как экспертиза ДНК показывает, топором его там, в подвале, не Дьяковы били. И не они там его еще живого умирать страшной смертью бросили.

СТРАШНАЯ СМЕРТЬ…

ВОТ ОПЯТЬ…

– Банкноту убийца смял, швырнул под лестницу, кровь на нее попала, оттого и бросил. А руку он потому Цветухину отрубил, что штуку ту золотую достать пытался, пальцы разжать не мог. Так и не сумел, хоть и топором орудовал. Помнишь, где мы видели такую вот штуку золотую?

– Я помню, Федор Матвеевич.

– И у меня память хорошая, профессиональная, – Гущин хмыкнул. – Хотя видел я ту фотку его там, на бюро… в кабинете ихнем, мельком. Но запомнил – больно хипповая вещь для двадцатилетнего пацана.

– Но мы можем ошибаться, – сказала Катя. – Мало ли золотых булавок для галстука, пусть и таких необычных.

– Конечно, можем ошибаться. А вот чтобы исключить любую ошибку, дополнительную проверку надо провести. И я об этом с утра уже позаботился.

– Федор Матвеевич, дорогой, говорите, не томите – что?!

– Вон, в сорок шестом кабинете уж два часа заседают, – Гущин кивнул на дверь. – Сама ж говорила – с характером мужичок, смурной. Ничего, там наши с ним вежливо, культурно, важняк ведь свидетель-то… А Елистратов специально из МУРа капитана Баграмяна прислал. Ты же говорила, что он земляков-армян шибко уважает.

– Вы вызвали на допрос Петросяна?

– Ага, и пора поглядеть, как там у них все – в ажуре или как. – Гущин открыл новый файл. – Узнаешь? Это не из архива фотография, из федерального банка данных лиц, без вести пропавших. Саломеи сынок… Тимофей Зикорский… И если там сейчас, в сорок шестом кабинете, твой Петросян подтвердит, что это тот самый и есть – ВТОРОЙ, то… То это дело снова повернет туда, куда мы и не ждали.

Он встал и по-хозяйски, как истинный начальник, отец своих подчиненных, направился в сорок шестой кабинет. Катя… она медлила лишь секунду.

Платон Петросян, сыщики и коллега из МУРа – чернобровый капитан Баграмян мирно курили и… беседовали о футболе, о том, как «провально сыграли «наши» в стыковых матчах со словенцами. А ведь столько денег дуракам платят… Голландца-тренера наняли, и чтоб вот так бездарно… по-идиотски, с таким счетом, и никаких надежд на чемпионат! Позор! За державу обидно!».

– День добрый, Платон Саркисович, – вежливо поздоровался Гущин. – Ну, как тут у нас?

– Мне пообещали, что мое имя никогда не будет фигурировать в деле. И я не буду вызван в суд. Я не большой любитель ходить по судам, уж простите.

– Да, да, это частная информация.

– Вы даете мне гарантии?

– Даю, конечно, – Гущин энергично закивал.

– Собственно, мы уже обо всем договорились, ждали только вас, товарищ полковник, – сказал капитан Баграмян из МУРа.

– И? Вы подтверждаете, Платон Саркисович?

– Да, я подтверждаю, – Петросян смотрел на монитор ноутбука, оттуда глядел человек, пропавший без вести одиннадцать лет назад. – Это тот самый тип, которого я видел в магазине… в нашем магазине, мы владели им совместно с Евгением Цветухиным.

– Вы знаете имя этого человека?

– Нет, не знаю.

– При каких обстоятельствах вы его видели?

– Я приехал в магазин, это было давно. А он… он был там с Женей. Мне показалось, нет, я сразу заметил, что они хорошо друг с другом знакомы… близкие друзья.

– Вы могли бы назвать какие-то особые приметы?