Читаем Три аксиомы полностью

Удачно выбрано место для его постройки и вообще для перевалки речного груза на море и морского на реку. Другого такого в низовьях Мезени не сыщешь.

Выгоды местоположения ясно бросились в глаза, когда я вышел на берег через шесть часов после приезда.

Наступил отлив; широкое русло реки, залитое прежде приливной водой, обнажилось; всюду видны сплошные желтые пески. Водяная лента сохранилась только у берега Каменки. Здесь лежит глубокая яма, и пароход «Воронеж» преспокойно стоит на якоре.

Вот эта глубина ямы, позволяющая морским судам стоять на отливе, не обмелев, и делает Каменку самым удобным и даже единственным местом, где мог быть устроен морской и одновременно речной порт.

Бревна приплывают по реке в плотах. Чтобы превратиться в доски, они обязательно должны побывать на заводе, то есть их надо поднять на берег. А потом с берега нужно грузить на морские пароходы, бросившие якоря на рейде.

И обе эти перегрузки — на берег и с берега — затруднительны, потому что вода не стоит на одном месте, и вместе с колебаниями уровня постоянно передвигается граница между водой и сушей. Положение такое же, как на Моржовце, где пассажирский катер таскается по песку трактором, а грузовые баржи становятся на обсушку. Но Каменка — единственные ворота для целого края. Мелким кустарничеством проблему перегрузки здесь не решишь.

Высота прилива у Каменки около пяти метров: сказывается удаленность от моря и повышение речного русла. Но и пять метров все же много. Однако накопленные десятилетиями опыт и сноровка помогли решить трудности. Для подъема бревен из воды приспособлены цепные транспортеры, но они не могут работать непрерывно и останавливаются при определенном уровне воды. В шторм, конечно, тоже приходится прекращать работу.

А для погрузки напиленных досок с берега на морские пароходы построено два сооружения, называемых здесь «дамбами». По внешнему виду они действительно похожи на дамбы, но это гигантские плавающие коробки, удерживаемые мертвыми якорями на самых глубоких местах Каменской ямы. С берега к ним по вереницам плашкоутов идут мосты. В прилив вся вереница плавает на воде, в отлив ближние плашкоуты садятся днищем на обсыхающий песок, продолжают держаться на плаву только дальние плашкоуты и сами «дамбы», и там глубина не бывает меньше десяти метров.

К каждой «дамбе» могут одновременно причалить по два морских парохода.

По плавучим мостам едут лесовозы — автомобили необычной формы на высоких колесах-ногах; у них нет платформы, груз они держат снизу, между колесами. Не надо нагружать и разгружать обычным способом. Эти стальные высоконогие жирафоподобные существа мчатся, прижимая воз досок к своему животу. Привезут на место — в одну секунду опустят наземь и возвращаются обратно. Удобный саморазгружающийся механизм.

Навигация в Мезени продолжается четыре месяца; на пять надеяться нельзя. Река очищается ото льда во второй половине и к концу мая, а морской лед в горле Белого моря держится обычно дольше.

Но Мезенский порт не способен принимать морские суда сразу же после исчезновения льда; не менее десяти дней длится установка погрузочных «дамб». А осенью приходится прекращать приемку судов до наступления заморозков, чтобы успеть вытащить на берег все громоздкие погрузочные сооружения, в том числе тридцать плашкоутов.

За навигацию Мезенский порт успевает вывезти до двухсот тысяч кубометров досок. Не так много, меньше, чем дает древесины один крупный леспромхоз типа Подюжского. А по запасам спелого и перестойного леса на реке Мезени и ее притоках в пору иметь пятнадцать леспромхозов и добывать пять-шесть миллионов кубометров. Ведь если стоит на корню спелый урожай да осыпается, что с ним надо делать? Убирать!

При годовой рубке в пять-шесть миллионов кубов лесу на Мезени хватит на сто лет. Такое лесопользование не будет истощительным, потому что через сто лет может вырасти новый лес, и тогда опять можно рубить.

Первый конфликт

Наклонные мосты поднимаются к лесопильному цеху и через широкие ворота вбегают прямо на второй этаж. По ним непрерывными вереницами ползут бревна.

В цехе бревна подхватываются тележками. Наверху сидит в кресле рабочий и держится руками за такую же баранку, какие бывают у тракторов или автомобилей, а впереди торчит длинное бревно, похожее на ствол пушки. Рабочий прицеливается, крутит баранку и въезжает концом бревна точно в центр лесопильной рамы. Там прыгает вверх-вниз рамка с натянутыми вертикальными пилами, делает в минуту триста пятьдесят взлетов и падений. Стальные зубы с громким визгом вгрызаются в дерево; взвивается маленькое облачко опилок.

Прохождение бревна сквозь раму длится с полминуты, на последних стадиях оно происходит уже автоматически, а тележка успевает отбежать назад, схватить новое бревно и опять нацелиться концом на центр рамы. От точности прицела зависит результат.