Читаем Три аксиомы полностью

На нижней части стволов той же объеденной рощицы, почти у самой земли, бабочки начали откладывать кучки яичек. На одном дубе мы насчитали 108 кучек, и в каждой было до полутысячи яиц. Вот что готовилось к будущему году. Яички переносят зиму, весной из них выводятся гусеницы.

Боролись. Из моторов автомашин взяли отработанное и загрязненное масло. Лесник и его помощники — школьники — всю осень ходили с ведерками и кистями обмазывали каждую замеченную кучку.

И все же в 1958 году шелкопряда стало больше. Разве осмотришь каждое дерево, увидишь каждую кладку?

Все процессы в природе развиваются диалектически. Шелкопряды разных мастей давно бы сожрали все деревья на земном шаре, если бы у них не было врагов. Одновременно с размножением шелкопряда размножаются его враги: паразиты, болезнетворные бактерии. Через несколько лет они одолевают шелкопряда, и каждая вспышка угасает естественным путем. Большую роль играют также резкие переломы погоды.

Но, конечно, каждая вспышка наносит урон лесам. В Сибири, где на тысячи километров простирается неисхоженная и неизмеренная тайга, живущая без надзора, сибирский хвоегрызущий шелкопряд — близкий родственник непарному — с 1950 до 1956 года уничтожил 8 миллионов гектаров кедра, пихты и сосны. Вспышка прекратилась от беспрерывных дождей в 1956 году. Бабочки с намоченными крыльями не могли летать, спариваться и откладывать яички. Дождь прибил их к земле. Утонул, можно сказать, в то лето сибирский шелкопряд. Но маленькие очаги в Восточной Сибири все же остались.

И вот не успели забыть сибирское бедствие, как оно началось в Центральной России. Трудно было предвидеть, до каких размеров дойдет размножение вредителя, сколько времени продлится вспышка и какой принесет ущерб. Ну как тут не тревожиться? Я склонен был обвинять лесное начальство в беспечности и не слишком полагался на успокоительные заверения, что «потерь нет и не будет, все обойдется благополучно».

А ведь на самом деле все обошлось благополучно и без потерь.

В половине мая 1959 года самолеты опылили зараженные леса дустом ДДТ. В конце мая ударили морозы и доходили в Московском области до пяти градусов.

Вот тогда у нас и заговорили:

— И зачем опыляли? Зря тратили деньги. Ведь все равно опыление не помогло, после опыления гусеницы оставались живыми. А сдох шелкопряд от мороза.

По этому поводу могу сказать следующее: после опыления гусенички действительно остались живы. Но не погибли они и от мороза. Я набрал замерзших червячков в папиросную коробку, и были они такие мерзлые, что потрясешь — стучат внутри, как орешки. Позже в теплой комнате оттаяли и, к моему удивлению, зашевелились. А сами еще молоденькие, ничтожненькие, не откормились.

После спада морозов они оттаяли и на деревьях тоже зашевелились, но листьев не грызли и умирали медленной смертью в холодную погоду, наступившую после заморозков.

Мне кажется, что этих живучих тварей погубила вся совокупность обрушившихся на них несчастий: опыление, заморозок, длительный холод. Трудно сказать, какое из несчастий оказалось наиболее тяжким и достаточно ли было какого-либо одного.

Во всяком случае, надо радоваться полной ликвидации вспышки. Это ли не радость?

За последние тридцать лет много раз мне приходила на ум паническая мысль об окончательной «гибели» того или иного лесного массива, а впоследствии мрачные прогнозы не оправдывались.

* * *

Неприятен бывает ремонт квартиры, в которой живешь, если некуда на время работы выселиться, если все происходит на твоих глазах. Даже простая побелка потолка приносит много огорчений. А если что-либо более серьезное и долгое, ну, например, когда пол перебирают, стену рубят или чинят штукатурку на потолке, так это уж совсем мука. Передвигаешь свое ложе с места на место, спишь, живешь, ешь посреди мусора да мела и отчаиваешься: «Да кончится ли когда-либо это безобразие?»

Но ремонт необходим. И знаешь, что после него станет лучше.

Так же вот и в подмосковных лесах. Засыхающие деревья, редины, пни — все это только мусор капитального ремонта, происходящего на наших глазах. Не может же лес существовать без смены поколений. Тут остается только терпеть и ждать. Но обидно, когда ремонт затягивается иной раз по вине администрации.

Нас восемь миллионов

Как легко перелезть через изгородь!

В Измайлове внутри загороженного квартала человек шесть или семь затеяли игру в мяч среди свежих посадок лиственницы и липы. Подкидывают, ловят, отшибают. Мячик вылетает за пределы круга играющих, падает, ударяется в одну липку, подскакивает, задевает другую. Он же безглазый. За ним стремглав, не разбирая пути, кидаются игроки. Слышен шум веток, летят сорванные листья.

Ах, как нехорошо, молодые люди! В загороженные кварталы и входить-то нельзя, не то что играть в мяч. Отсюда пять минут ходьбы до речки Серебрянки, и там много открытых полян, удобных для игры.

Каждая молодая липка куда важнее стоящих рядом высоких старых берез с гнилью. Тем веку осталось пять лет, у молодых липок впереди целое столетие.

Если так обращаться с посадками, никаких финансов не хватит.