Никто из двоих ему не ответил. Мама Ирина заворчала, хвост ее снова пришел в движение.

VIII

Сто тысяч евро! И ни одной меченой купюры! Приду за ними в пять! Лаура сухо отпихнула заботливо протянутый Джанджильберто стакан виски.

– Бред какой-то, – прошептал он, стараясь стряхнуть капли с шарфа, который она подарила ему на Рождество, – у тебя… то есть у нас, нет таких денег!

Лаура, зарычав, как тигрица, бросилась на белый кожаный диван в своем обиталище матери-одиночки.

– Ты что, не понимаешь? Этот человек знает все!

– Кто? Тот, кто звонил? Что он знает?

– Все о банке, идиот! Знает, где я работаю, знает, где у меня сейф… и знает, что, если я хочу снова увидеть сына, я должна взять оттуда деньги…

– А какие гарантии он дает, что Карло…

– Ясно, никаких! Я должна, и все тут! Он сказал… Он сказал, что я должна оставить деньги в двух конвертах у английского кладбища в Тестаччо… и возвращаться домой. И Карлетто уже будет там меня ждать…

Джанджильберто нежно обнял ее за плечи:

– Напрасно ты не дала мне с ним поговорить.

– Ну что ты такое говоришь!

Джанджильберто вздохнул:

– Я говорю, что надо бы вызвать полицию, не рисковать…

– Это не твой сын! И если ты его ненавидишь… А ты его ненавидишь!

Боже, избавь от истерики, пусть даже тихой. Джанджильберто изобразил на лице огорченную улыбку, голос зазвучал покровительственно и ободряюще:

– Прости меня. Но тебе не хватает трезвости рассудка, чтобы…

– Слушай, – вскинулась Лаура, – сделай милость, уходи, а? Видеть тебя не хочу. И не путайся под ногами. Убирайся!

Джанджильберто вознесся на пик своей мужественности:

– Нет, я тебя не брошу. Ну, ругай меня, вызверись, если тебе от этого станет легче. Я не уйду. Мое место здесь, рядом с тобой!

– Но я не хочу!

– Это неправда. Когда этот тип увез Карлетто, ты сразу подумала обо мне. И позвала меня. Кроме тебя, обо всем знаю только я. Я твой единственный близкий человек, Лаура. Ты мне доверяешь – и правильно делаешь. Потому что я никогда тебя не брошу. Я останусь с тобой, и все, что нужно, мы будем делать вместе.

Лаура глядела на него, словно видела впервые. Джанджильберто – верный друг, прочная скала, на которую можно опереться в миг опасности. Она плохо о нем думала. Он – не случайное приключение, он – последняя отчаянная надежда не утонуть в одиночестве, с розовыми мечтами за спиной и с черной перспективой воспитывать трудного мальчика впереди. Лаура и сама не заметила, как оказалась в его объятиях. Джанджильберто шептал ей ласковые слова. По его красивому, слегка потасканному лицу пробежала усмешка: ну конечно, ты получишь своего чудика обратно. План удался на славу, никто не пострадает, я все продумал. Турок получит свой долг. И если все обойдется и тебя не выгонят из банка, мы снова окажемся в постели. Да ладно, все пойдет как по маслу!

IX

Овощное рагу на закуску. Макароны по-матричански, с луком, чесноком, оливковым маслом, окороком и сыром. Телячья грудка, запеченная с картофелем, и мороженое. Прожорливость Карло просто потрясает, и его уступчивость тоже, думала Адриана, вяло отщипывая кусочки сыра скаморцины-гриль с салатом без приправы. Мальчуган был толстенький, бледный, очень чистенько одетый, и в его рыхлом теле ощущалось что-то женственное. Адриане стало его жаль, и она почувствовала угрызения совести. Мне его доверили, думала она, потому что у него никого нет. Никого в целом мире. Как у меня. Я прилепилась к этому Джанджильберто, а ведь знаю, что ему на меня наплевать.

– Здорово, – смеялся Карло с полным ртом. – Мама никогда не готовит, у нее нет времени. У нас дома только булочки и замороженная пицца. А школьный обед просто гадость!

– А как получилось, что у тебя нет друзей?

– Нет, и все. Никто не хочет со мной играть, и меня никогда не зовут.

– А ты возьми и устрой вечеринку у себя в доме!

– Мама не хочет.

– А твоя мама вообще чего-нибудь хочет? – Адриана вышла из себя.

Ясное дело, она была на стороне Карло. Она не знакома с этой Лаурой, но, кажется, начинает ее ненавидеть.

– Тишины. Мама всегда хочет, чтобы было тихо, – подумав немного, ответил Карло.

Уголки рта у него были вымазаны мороженым.

– А папа?

Карло посерьезнел. Он не любил касаться этой темы. Если бы мог, он не стал бы отвечать.

– Папы у меня нет, – прошептал он.

Адриана взяла его за руку, но он быстро высвободился. Казалось, он вот-вот расплачется. Он поднял на нее водянистые глаза.

– Я много читаю, – с гордостью заявил он.

– Сказки? – с облегчением спросила Адриана, потому что тупик, в который она завела разговор своей неосторожной фразой, был наконец преодолен.

– Книги по науке. И о путешествиях. Мне путешествия нравятся…

– Понимаю. Индия…

– И Мексика, и пирамиды майя. А ты знаешь, что майя было два миллиона, а испанцев всего восемьдесят и они перебили всех майя?

– Как это грустно!

– А американские индейцы? Знаешь, их было много миллионов, и ковбои их уничтожили.