Читаем Третий выстрел полностью

– Я пошел, до свидания.

– Доктор, ее изнасиловали?

– До более подробного осмотра точно не скажу, но кажется, нет.

– Что вы об этом думаете?

– На лице бедной девушки, возле волос, есть следы… Словом, думаю, что убийца мастурбировал после того, как ее убил.

– Как она была убита?

– Задушена. Руками.

– А раны на теле?

– Раны он нанес потом. Убийца – садист.

– В котором часу она умерла?

– Вот это я могу сказать точно: не раньше чем за два часа до нашего прихода.

Доктор уходит, а Кименти занимается описью документов Анны. Возвращается Айрольди:

– Я вовремя поймал киоскера, он уже собирался закрывать. Газеты действительно купила жертва, она их покупала каждое утро. Он сказал, что видел ее в пол-одиннадцатого или в одиннадцать.

– Ладно, я пошел. Ты оставайся здесь, а как только все закончат, езжай в комиссариат.

Кименти спускается по лестнице пешком. На первом этаже его останавливает консьержка:

– Синьор комиссар, я хочу вам сказать, что убийцу я раньше никогда не видела. Однако, когда его уводили, одного взгляда хватило, чтобы понять, что это точно тот парень, которого мне описывали.

– Не понял, объясните-ка получше.

И консьержка рассказывает комиссару о своей встрече с Чиновником и о том, как он задавал вопросы о Бруно и прекрасно его описал.

– И потом, сегодня утром, вы этого синьора больше не видели?

– Нет, синьор комиссар.

– Если вы скажете это журналистам, у вас будут неприятности.

Открыв дверь подъезда, Кименти оказывается перед толпой журналистов, операторов и фотографов.

– Это правда, что вы поймали убийцу?

Кименти удается пробраться сквозь строй прессы, ничего не ответив. Он садится в машину, и водитель трогает с места. Зато консьержка не может устоять против искушения стать знаменитостью в одночасье.

Кименти – человек добросовестный, он считает, что во время расследования выходных быть не должно. Поэтому, наскоро перекусив в баре, он направляется в комиссариат и велит привести Бруно.

Появившийся в кабинете комиссара Бруно все еще потрясен, но уже не так растерян. Он понимает, что на этот момент он – подозреваемый номер один, и вовсе не намерен что-то выдумывать, не столько ради себя, сколько ради того, чтобы следователь не терял с ним времени, потому что время, потерянное полицией, выигрывает убийца. Он надеется, что убийцу поймают и Анна будет отомщена. Именно об этом его первые слова, обращенные к комиссару.

Он рассказывает, как в пятницу познакомился с Анной. В регистрах телефонной компании должен быть отмечен вызов. Более того, в субботу, вернувшись в офис компании, он оставил заявку на новый телефонный аппарат для этой клиентки. Аппарат он должен был поставить в понедельник.

Рассказывает о внезапно зародившейся симпатии между ним и Анной, о том, как Анна заказала пиццу, как искала в записной книжке, лежавшей возле телефона, номер пиццерии. Можно проверить по книжке (которую комиссар велел Айрольди изъять вместе с другими документами Анны), и все подтвердится.

Рассказывает, как в субботу вечером приехал к Анне и что произошло между ними. И как потом они отправились в ресторан, название которого он прекрасно помнит. Официанты могут подтвердить, что они там были. Хотя… Постойте, синьор комиссар! Он роется в карманах пиджака и достает бумажку, которую протягивает Кименти:

– У меня остался счет.

Он продолжает рассказ, как они вернулись в квартиру Анны, где он оставался до рассвета. Потом вернулся к себе домой. Анна еще спала.

– Почему же ты не остался? – спрашивает Кименти.

– Я подумал, что это неудобно… у нее в ванной было нечем побриться… и потом, у меня не было смены белья…

– Почему же ты вернулся?

Бруно отвечает, что Анна ему позвонила… Тут он вскакивает: ведь у Анны сломан телефон, значит, она звонила ему с мобильного и там должен был остаться вызов… Этот вызов, несомненно, докажет, что он не провел утро у Анны и что Анна была жива, пока он оставался дома…

Бруно продолжал: да, они договорились провести воскресенье за городом, в Чефалу. Он застрял из-за аварии на дороге, а когда приехал, то увидел, что дверь подъезда приоткрыта. Он поднялся, увидел распахнутую дверь квартиры, вошел и…

Тут он не выдерживает, все спокойствие слетает с него, и он снова разражается безутешными слезами.

– Кроме Анны и вас, кто-нибудь еще знал, что вы собираетесь утром вернуться?

Бруно понимает плохо и просит повторить вопрос.

– Да никто не мог знать!

Кименти объясняет, что дело обстоит вовсе не так, и пересказывает то, что ему сказала консьержка. Бруно никак не может взять в толк, что за человек о нем спрашивал.

Матч на телеэкране закончился. Кименти целует дочку, которая сидит за уроками, целует жену.

– Может, сегодня я задержусь. Я позвоню.