Читаем Третий выстрел полностью

– Я знаю, мама мне говорила. У меня дома есть книга с твоими репризами.

– Нынче это редкость. Тебе нравится?

– Некоторые репризы – да, но, позволю себе заметить, в них слишком много сквернословия. Все эти словечки – трюки на продажу.

Я не нашелся что ответить, во многом он был прав.

– Значит, остерегись ими пользоваться.

– Конечно.

Лиза попыталась поправить ему галстук, но он раздраженно отодвинулся:

– Ну, мама, ты же знаешь, что мне неприятно, когда меня трогают при всех.

Она снова рассмеялась:

– Ладно, извини. – Потом повернулась ко мне. – Сэмми, посоветуй ему что-нибудь.

Альберто смотрел на меня без особого интереса. Я вздохнул про себя.

– Итак, Альберто, могу дать тебе совет, который сам когда-то получил от Вальтера Кьяри. Знаешь, кто это?

– Конечно. Он рассказывал анекдоты.

– Ответ немного упрощенный, но по сути верный. Так вот, он говорил мне: если публика смеется много и громко, держи ее подольше, если же ты почувствовал, что смеха маловато, понемногу ускоряй темп и отступай.

– Это всё?

Если бы здесь не было матери, я бы дал ему под зад, но я не мог.

– Нет, не всё. Расскажу тебе свой прием. Выбери кого-нибудь из публики, лучше того, кто смеется вяло и сидит насупившись, понял?

– И что дальше?

– А дальше сконцентрируйся на нем и думай о нем как о враге, которого надо победить. Следи за его реакцией и старайся застать его врасплох. Играй для него. Увидишь, когда он начнет смеяться, весь партер будет у тебя в руках. У меня это срабатывало всегда.

Он задумался:

– Спасибо, но сегодня я не смогу этим воспользоваться: здесь я нравлюсь всем.

– И это правда, – вмешалась Лиза. – Альберто – звезда вечера. – (Мальчишка кивнул.) – Поделись своей новостью, Альберто.

Он поднял подбородок:

– Я участвую в «Слышал новый анекдот?».[49]

Лиза обняла его, Альберто отодвинулся.

– Ну разве не умница, Сэмми? Это его первый профессиональный контракт. Его пригласили на десять передач. И это будут сольные выступления!

– Поздравляю, – сказал я.

– Спасибо. – Альберто отряхнул лацканы пиджака. – А теперь, извините, мне надо сосредоточиться перед спектаклем.

Он исчез за дверью входа, и я остался с Лизой.

– Можно я тебя поцелую или это неудобно?

– Лучше не надо. Альберто ничего про нас не знает, он считает тебя моим старым приятелем.

Она закурила.

– Я так волнуюсь… Знаешь, ему заплатят за выступление…

– Вот это действительно хорошая новость.

Я почувствовал ее испытующий взгляд.

– Не слышу убежденности в твоем голосе.

– Я просто осторожен. Тебе не кажется, что он рановато начал? Ему надо еще расти, играть, ходить в школу… Если он начнет выступать на телевидении, его нормальная жизнь пойдет кувырком.

– А кто тебе сказал, что нормальная жизнь лучше? Посмотри на меня, думаешь, в официантках очень весело?

– Ну… я ведь тебя чуть-чуть развлекаю.

Она смягчилась:

– Ты – да, но этого недостаточно. Если надо, Альберто будет заниматься с учителем дома. – Она стиснула мою руку. – Сэмми, для него это фантастический шанс. Он сможет проложить себе дорогу в жизни и заниматься тем, чем всегда хотел заниматься. И ему не надо будет работать черт знает где ради куска хлеба, как мне. Ты ему поможешь?

– Мне кажется, он и так хорошо справляется.

– Не обращай внимания на его позы. Он талантлив, но он еще ребенок. Он очень боится. И я тоже. Сегодня вечером мне прислали контракт с телевидения. Я в этом ничего не понимаю.

– Я кое в чем еще разбираюсь. Дашь мне прочесть.

– Потом пойдем ко мне. Я накормлю тебя ужином, и ты прочтешь контракт. – Она улыбнулась. – Альберто быстро уляжется. После спектакля он устает как собака.

– Заманчивое предложение. А если я скажу «нет»?

Она быстро огляделась и поцеловала меня.

– А то я бы сказал «нет». Ладно, пошли, я хочу поглядеть на него в деле.

Клуб «Арчи» представлял собой просторную, как гимнастический зал, комнату со скамьями для зрителей и бесхитростно сколоченным помостом. Почти все места были заняты, в зале присутствовало человек сто. Неплохо, в мое время на спектакль собиралось гораздо меньше публики, да и сам я не был мальчишкой двенадцати лет.

Мы с Лизой уселись подальше от сцены, чтобы не маячить перед глазами Альберто. Он выступал не первым. После вступительного слова парня в красном пиджаке с эмилианским[50] акцентом, который довольно сносно имитировал телеведущих, я с удовольствием посмотрел номер двух одетых в трико восемнадцатилетних ребят, танцевавших на письменном столе на роликовых коньках. Дальше следовала девочка лет семнадцати с байками о Пьерино, потом десятипудовый толстяк, хрюкавший подмышками в такт музыке, за ним три мальчика, притворявшихся геями, и очаровательная девчушка с рассказами о своих любовных фиаско. Старая истина театрального спектакля: она была слишком хорошенькая, чтобы над ней смеяться, но публика и ей аплодировала так же великодушно, как и остальным.

Лиза толкнула меня локтем:

– Его выход. – Она вся сжалась, предельно собравшись.

Конферансье в красном пиджаке поднялся на сцену, проводил девочку, и голос его посветлел:

– А теперь момент, которого мы все ждали: наш любимчик, Альберто!