Читаем Третий выстрел полностью

Я попрощался со старичком. Теперь я знал, куда пойду дальше, но мне не хватало мужества. Чтобы его обрести, я отправился в одно из своих излюбленных мест, в кошерную мороженицу на улице Равицца, в самое сердце еврейского квартала. Кошерное мороженое не такое, как у нас: оно на молоке, но без яичного белка, вафля похожа на мацу, а шоколад – на тертый шербет. Мне оно ужасно нравится и нравится его есть в компании людей в камилавках, болтающих на миланском диалекте. Я сразу ощущаю себя частицей огромного мира. Мороженое мало меня успокоило, но я все же сел в машину и вернулся в район «Фьера», на улицу, где в прежние времена бывал очень часто.

Подъезд не изменился, и на табличке над звонком по-прежнему красовался кенгуру в черных очках, окруженный надписью «Агентство Шампань».

Я позвонил и поднялся на второй этаж. Две сотни квадратных метров творческого беспорядка, на стенах афиши и фотографии, молоденькие секретарши, перезвон телефонов. Все осталось таким, как в последний раз. Все, кроме лиц. Теперь я никого здесь не знал.

Хорошенькая смуглая секретарша лет двадцати, с колечком в носу, спросила, что мне угодно, и на мою просьбу встретиться с владельцем агентства высокомерно заявила:

– Без записи это трудно. Если вы оставите мне свои координаты, я постараюсь…

– Сэмми! – заорали у меня за спиной, и я оказался в крепких объятиях.

– Привет, Роза, – сказал я.

Розе под сорок, она пухленькая, как шарик, и едва достает мне до груди, притом что я вовсе не великан.

– Ну-ка, парень, покажись!

– Ты здорово выглядишь.

Она тряхнула головой:

– Не ври, годы летят, а в моем возрасте каждый год считай за два. Ты хочешь вернуться?

– Нет, мне просто надо поговорить с шефом.

Ее лицо помрачнело.

– Ты слышал о Луке?

– Да.

– Я знаю, вы с тех пор не виделись, но…

– Поверь, мне вправду все это очень горько.

Я указал на девушку с колечком в носу:

– Поможешь миновать заслон?

– Конечно, о чем речь…

Мы беспрепятственно вошли в кабинет. Марчелло встретил меня, стоя за письменным столом, на котором сидел все тот же кенгуру, только из пластика. Он мало изменился и казался прежним Марчелло, тем самым, что сказал мне когда-то: «Ты должен подыскать себе другого агента».

Миг замешательства, потом объятия. Усевшись друг напротив друга, мы уже совсем походили на Сэмми и Марчелло лучших времен. Он предложил мне бокал шампанского и, когда я объяснил, что совсем бросил пить, расплылся в широкой улыбке. У него были длинные светлые волосы, и выглядел он гораздо моложе своих пятидесяти. Одевался он элегантно и официально, может, для того, чтобы подчеркнуть свой статус среди клиентов, как правило одетых неряшливо.

– Ты знаешь про Луку?

– Да, я затем сюда и пришел.

И я объяснил ему задание, данное адвокатом. Настоящий детектив, наверное, соврал бы что-нибудь, но мне это казалось пустой тратой времени. И потом, мне была нужна поддержка.

Услышав, что я получил роль частного детектива, он с недоверием хмыкнул, но отключил непрерывно звонивший мобильник, и наш разговор продолжился.

– Не знаю, что тебе сказать такого, чего ты не знал бы.

– Ты все еще был его агентом?

– В какой-то степени да. За год я не заключил ни одного контракта. Думаю, бессмысленно объяснять тебе почему.

– Все было так плохо?

– Хуже, чем ты думаешь. – Марчелло вертел в руках ручку. Перед ним лежала стопка рукописей и контрактов. – Знаешь, трудно ковать славу ненадежному человеку… – Он смущенно замолчал. – Лука не мог находиться на сцене дольше десяти минут. RAI разорвал с ним контракт, после того как он трижды не явился на репетицию. – И он начал рассказывать о спектаклях, все более и более редких, о приступах ярости, пугавших администрацию. – Для последних работ он даже не прибегал к помощи агентства. Перебивался на разовых.

– Ты знаешь где и как?

– Подожди-ка…

Марчелло подозвал рыженькую девушку в круглых очках, которая занималась прямым эфиром, и представил меня. Она составила короткий список мест, где Лука выступал в последнее время. Я не мог поверить.

У комиков существуют три уровня. Первый уровень (А) – это высший класс: национальное телевидение, театры, кино, солидные контракты. Потом идет уровень В: редкие появления на видео и в престижных кабаре. Уровень С составляют кабачки от силы на пятьдесят человек, раскиданные по глубокой провинции. Перед смертью Лука съехал на уровень D. Ему оставалась только улица. Меня поразило, насколько похожими оказались наши с Лукой судьбы, с той только разницей, что я не сумел подняться так высоко, зато пал гораздо быстрее.

– Но ведь работал же он с кем-то в последнее время? – спросил я у Марчелло и рыженькой.

Марчелло покачал головой:

– Учти, что я его даже не видел. Если бы у него не было авторских прав на старые видеозаписи, мы бы и не перезванивались.

Рыженькая подняла палец:

– Мне говорили, что у него были какие-то дела с Гринго.

– С Гринго? Он еще жив?

– Более или менее, – ответила девушка. – Я узнала об этом случайно, что-то около месяца назад. Но если ты хочешь поговорить с Гринго, я не знаю, где его искать.

– Ладно, и на том спасибо.

Девушка вернулась к своим бумагам.