Читаем Третий выстрел полностью

Получалось, что в известной мере мы влипли. И пока я заводил машину, я задал вопрос, уже несколько дней вертевшийся на языке:

– Слушай, а ты окончательно решила рожать?

Сара неотрывно глядела на улицу перед нами, пока я выруливал по маленькому городишку Капестер-Бельо, который был меньше таблички с собственным названием, и выезжал сквозь бесконечные пальмы, пыль и тропические заросли на дорогу к Трем Ривьерам.

– Не знаю. Я не перестаю об этом думать и все никак не могу решить. Я вроде не дура и человек, в общем, достаточно практичный, но на этот раз не знаю, что делать…

Говоря, она теребила руки, и я впервые увидел ее такой, какой она и была на самом деле: растерянной и напуганной девчонкой. Весь этот груз лежал на ее плечах, и только она одна могла нажать кнопку, которая изменит ее жизнь. Единственное, что я мог сделать, – это уверить ее в том, что она всегда сможет рассчитывать на мою поддержку.

Она посмотрела на меня, словно впервые увидев:

– Риккардо, ты уникум. Ты намного лучше, чем хочешь казаться и чем сам себе представляешь. Когда мы уезжали, ты ехал разыскивать человека, который был нужен тебе для твоей работы. А теперь, после того как я тебе все рассказала, я знаю, что ты разыскиваешь его уже для меня, и я тебе за это очень благодарна.

Этот сеанс психоанализа начинал принимать скверный оборот. Я вовсе не желал, чтобы моя племянница превратила меня в тунца с рекламы, которого можно пройти с головы к хвосту, грызя сухарик. И я сделал неожиданный поворот, чтобы выйти из шока:

– Есть идея.

– Ну?

– Раз мы на Карибах и тут полно солнца, моря и кокосовых орехов, почему бы нам не устроить себе каникулы? Мотаясь по дорогам, мы пропылились, как дальнобойщики. Сделаем-ка вот что…

Я остановил машину на площадке для отдыха. Точнее, площадка превратилась в место для отдыха, когда я решил, что оно тут должно быть. Дорога шла по берегу моря, и слева от нас был пляж с совершенно бессовестным количеством белоснежного песка, не говоря уже о лазурном море и небе. Я открыл дверцу со своей стороны, вышел из машины, обошел ее и распахнул дверцу Сары.

– А теперь мы выкупаемся прямо на этом пляже с рекламной картинки, и, как говорится, до завтра у нас game over.[40]

Сара вышла из машины и, не говоря ни слова, стянула с себя майку. На свет божий, подтверждая тезис, что молчание – знак согласия, появились верхняя часть купальника и улыбка. Мы перешли дорогу и пляж, отделенный длинной пальмовой аллеей, и мелкий, как пудра, песок скрипел у нас под ногами. Мы оставили вещи рядом с небольшим холмиком и бросились в воду. Мы бесились в теплой хрустальной голубизне, как дети, визжа, брызгаясь и плавая вдоль берега кролем. Примерно через полчаса я, запыхавшись, выбрался из воды. Чтобы выдержать дольше, надо было курить меньше сигарет, проводить меньше ночей, отплясывая рок-н-ролл, и больше заниматься спортом. Я рухнул в тень под пальму, ощутив всем телом теплую плойку песка. Сара осталась в воде еще поплавать, а я растянулся на боку, улегшись у самой кромки воды. Какое-то время я наблюдал за ней. Вдруг за спиной я услышал глухое «бум!». Я повернул голову и увидел на земле огромный кокосовый орех, которого раньше не было. И тут же перед моими глазами запестрели журнальные заголовки: «Знаменитый хроникер убит в Гвадалупе кокосовым орехом» – и развернулась моя собственная похоронная процессия, в ходе которой никто из друзей не мог сдержать хохота. Я поднялся и переместился поближе к холмику, где мы оставили вещи. Сара как раз вышла из воды и двигалась в том же направлении. Мы одновременно подошли к одежде, и я вдоволь налюбовался ее красотой, исключив всякую возможность того, что мое суждение пристрастно.

Наверное, Вальтер Чели думал так же, и живое тому доказательство мы получим через несколько месяцев. Через девять, если точнее.

– Как чудесно, – сказала Сара, наклонив голову, чтобы отжать длинные волосы. Капли воды упали на песок, и он их тут же с жадностью поглотил. – Жаль, что нельзя ненадолго…

Сара вдруг вздохнула, закатила глаза и каким-то неестественно текучим движением подогнула колени. Я успел вовремя подхватить ее, прежде чем она упала на землю. Она повисла у меня на руках, оставив меня лицом к лицу с гамлетовским вопросом: что делать мужчине, одному на пляже в Карибском море, с молодой беременной дамой, потерявшей сознание?

– А теперь как она себя чувствует?

Голос моей невестки чуть повизгивал, отчасти из-за качества связи, отчасти от волнения.

– Говорю тебе, отлично. Всего-навсего сомлела от жары и солнца, и больше ничего. Врач сказал, что она в полном порядке, здорова как бык, а что ее подержат ночь в больнице, так это профессиональная перестраховка…

– А кто теперь с ней?

– Ради бога, Мариция, не делай из нее даму с камелиями. Она уже и так устроила дикий скандал, потому что желает выйти на волю, поэтому, кто бы с ней ни был, хоть бы и сам сатана, ему будет несладко.

– Там хоть чисто?

– Ясное дело, чисто. Если мне будет надо лечь в больницу, попрошусь именно сюда. Здесь не больница, а цветочная лавка.

Невестка, кажется, начала успокаиваться: