Впрочем, когда война превратилась в затяжную, о подобных проектах не то чтобы забыли, а скорее, отложили их на неопределенно долгое время. Внимание руководства Третьего Рейха было почти целиком занято войной, и поэтому первичные функции системы образования и воспитания подменялись иными, происходящими из насущных нужд военного времени. Лагеря КЛВ использовались для эвакуации детей из опасных регионов, партийные школы пополняли своими выпускниками тающий в ходе войны офицерский корпус, Гитлер-югенд занималась военной подготовкой молодежи и формированием вспомогательных подразделений, школьные занятия зачастую отменялись, так как ПВО требовалась помощь школьников как наблюдателей и помощников стрелков во время авианалетов противника[79]. С 1943 года занятия в старших классах школ фактически прекратились, так как ученики снимались с уроков для выполнения функций аэродромной обслуги на аэродромах Люфтваффе[80]. С этой целью отменялись занятия в 6-х и 7-х классах старших, а также в 6-х классах средних школ. Пропаганда призывала детей «гордиться тем, что еще не достигнув призывного возраста, они активно трудятся в рамках Вермахта для победы Германий»[81]. Школьные здания использовались не по назначению, — в них размещались государственные учреждения: отделения ПВО, пожарные дружины, социальные отделы, ответственные за распространение продуктовых карточек и т. д. В результате, занятия шли в две смены, по 4 часа в день. Нагрузка учителей увеличилась до 32–38 часов в неделю. Образование превратилось в ненужный, досадный придаток к иным видам деятельности, существовавший лишь по традиции.

В то же время, Адольф Гитлер не оставлял наполеоновских планов в отношении оккупированных восточных территорий, в частности, относительно системы образования на Востоке. По его мнению, образование на захваченных землях должно было быть максимально простым: «Самое лучшее было бы, если бы люди освоили там только язык жестов[82]. <…> Максимум, чему следует их научить, — это различать дорожные знаки. Уроки географии должны сводиться к тому, чтобы заставить их запомнить: столица Рейха — Берлин, и каждый из них должен хотя бы раз в жизни там побывать. Помимо этого вполне достаточно будет научить туземцев <…> немного читать и писать по-немецки», чтобы легче было доносить до местного населения суть приказов и распоряжений[83]. Генрих Гиммлер уточнял: «Для ненемецкого населения Востока не должно быть обучения выше, чем четырехклассная народная школа. В этой народной школе должны учить лишь простому счету до пятисот, написанию своего имени и тому, что Господь Бог требует слушаться немцев и быть честным, прилежным и порядочным. Умение читать я считаю излишним. Никаких других школ на Востоке вообще не должно быть»[84].

Одной из основных особенностей этого периода является постоянное противостояние органов управления партии и государства, переходящее в откровенную борьбу за власть. Друг другу противостояли, например, Имперское министерство образования и Имперское руководство молодежи, неспособные выяснить, что для молодежи важнее: школьное образование или прохождение службы в Гитлер-югенд. Такое же противостояние имело место между Партийной канцелярией и Имперским министерством образования. Мартин Борман пытался силами созданного им Главного управления по делам воспитателей перехватить контроль за учителями[85]. Вместо согласованной деятельности, две ипостаси Третьего Рейха — партийная и государственная, — занимались борьбой за власть. Реформы продолжали идти, но становились все более сумбурными и не приносили ожидаемого результата.

Третья фаза национал-социалистической перестройки системы образования была стадией распада: рушились не только старые традиции, доставшиеся Третьему Рейху в наследство, но и те позитивные преобразования, которые сумели провести сами национал-социалисты.

Приложение

Гитлер о школе

Если представить себе, что учитель дает направление в жизнь, то ни в коем случае нельзя подбирать вождей нации на основе школьных аттестатов. Жизни нужно дать возможность внести свои коррективы. Решающее значение имеют лишь свершения, но никак уж не оценки.

/…/ Я в основном учил лишь 10 процентов того, что учили другие. Я очень быстро справлялся с уроками. Часто я буквально проникался сочувствием к своим соученикам. «Пошли играть?» — «Нет, я еще не сделал всех уроков!» Да, бог мой, у одних что-то есть за душой, у других нет!

Цит. по: Пикер Г. Застольные разговоры Гитлера. С. 97–98.

3. КАДРЫ ДЛЯ ПАРТИИ

Унификация повлекла за собой не только перестройку существующей системы школьного образования. Вторгаясь в сферу деятельности ранее ей неподвластную, НСДАП привнесла в нее абсолютно новые элементы, отвечающие исключительно запросам национал-социалистов — систему партийных школ, на которую партийные функционеры рассчитывали как на кадровую базу развивающегося режима.