Читаем Третий пол Берлина полностью

Привожу еще другой типический пример, приведенный в «Северогерманской Всеобщей Газете» от 11 Ноября 1904:

Вот еще третий пример из многих, который характеристичен во многих отношениях. Равнополый последовал за проститутом в его квартиру; когда они туда пришли, хозяин с ледяным спокойствием сказал: «Я Эмиль такой-то, известный вымогатель, давай твой кошелек». Получивши его кошелек, он снял с себя сюртук, заворотил рукава рубашки так, что сделались видными его руки, покрытые непристойными татуировками, притиснул своего гостя, взявши его за шиворот, к окну коленом и угрожал выбросить его из окна с четвертого этажа, если он не отдаст ему все бывшие при нем ценности. Убедившись, что у того ничего не осталось ценного, он его спросил, сколько ему нужно на обратный путь; «подаривши» ему для этого 50 пфеннигов, он в заключение сказал ему: «теперь пойдем со мной и выпьем шипучего, теперь ты мой гость». В самом деле он его не выпустил до тех пор, пока равнополый не пропил с ним вместе большую часть того, что он «унаследовал» от равнополого.

Как это случается, что на таких опасных субъектов так редко поступают доносы? равнополые, а также в большинстве случаев нормальнополые, опасаются скандала: они знают, что, если они донесут, обвиняемый частью чтобы отомстить, частью для самозащиты, сделает встречный донос на основании § 175; правда, что хорошо осведомленное Берлинское уголовное (полицейское) отделение со времени просвещенного управления им заслуженного директора покойного фон Мершейдта — Гюллесема, которому узники столицы обязаны большою благодарностью, вообще не обращает внимания на показание вымогателей, воров и вообще проститутов; но прокуроры и судьи часто менее хорошо ориентированы. Довольно часто случается, что, хотя вымогатель и наказывается, но его жертва компрометирована самым тягостным образом, несет сильный ущерб и вполне утрачивает свое общественное положение. Я напоминаю только дело, разбиравшееся в Берлине, вымогателей Асмана и его товарищей, жертвою которых был граф Г., двоюродный дед нашего императора. Я даже знаю случаи того, что прокуратура предъявила обвинение на основании показаний таких субъектов.

Пожилой равнополый господин обвинял в воровстве субъекта, портрет которого находился в Берлинском (полицейском) альбоме преступников. Многократно наказанный вор предъявил встречное обвинение в том, что его обвинитель изнасиловал его во сне. Невероятным образом суд дал веру этому показанию, привел этого (обвинителя) к присяге и присудил равнополого, уже дважды в прежнее время наказанного на основании § 175, к одному году тюрьмы. Я присутствовал в качестве эксперта и никогда не забуду того, как этот старик исполинского роста, выслушавши вполне для него неожиданный приговор, весь согнулся, потом выпрямился и странным громовым голосом метнул в своих судей словом «убийцы по суду».

Конечно это исключение, конечно равнополым в Берлине уже довольно хорошо живется, как видно из моего описания и как мне однажды возразил высокопоставленный бюрократ. Но это лишний раз доказывает несостоятельность закона, который, как недавно выразился (в разговоре со мною) один урнинг, наказывает «не действие, а неудачу». Я уже указывал на то, что безусловно нужно иметь в виду интимный характер относящихся сюда действий и принимать во внимание, что оба участника этих действий совершают их между собой и над друг другом, не касаясь прав третьих лиц; поэтому только необыкновенные побочные обстоятельства в до невозможности редких исключительных случаях делают возможным, что такие действия делаются общеизвестными.