Читаем Тремпиада полностью

и едва наблюдающий распознал лица своих будущих родителей… и даже слегка поддался вперед… как возникли пред ним из синевы признаки власти!..

— Менты!.. — он попытался защититься от них бегством, но они остановили его… и швырнули к трону, украшенному резными львами…

точно снимок, проявленный кем–то, явилось из ниоткуда Любопытство…

Любопытство оглядело трон… на котором, в домашнем кресле у телевизора, сидел отец!.. он держал в руках велосипедное колесо… спиц в колесе было восемь…

Отец был молод и счастлив… и тело его было белым… и не было на нем никаких одежд, кроме синевы, наброшенной небрежно, чтобы слегка прикрыть его сияние… да отец и не старался что–то прикрывать… его не беспокоила собственная нагота…

— А я?.. сиял ли я когда–нибудь так же от счастья? — думал он, разыскивая взглядом мать…

он щурил глаза… сияние отца отводило его взгляд от любовного ложа… места, где он ждал и боялся увидеть мать… А мать оказалась надежно сокрыта от любопытных глаз наблюдателя… она была надёжно защищена!.. Бронёй света!.. сиянием!!! Сиянием, которое исходит от двоих…

глазам стало так больно, что не сдержал взгляда… смутился наблюдатель… отвернулось любопытство… опустило глаза ханжеское…

привычней было глядеть туда, где свет был не столь ярок… где обычные предметы привычно бросали знакомую тень… бросали тень и та становилась мерилом чистоты…

и здесь… в теневой части событий… метался тусклый свет фонарика… и в мутных от пыли лучах карманного светлячка… сами собой всплывали очертания отдельных предметов… и если там, снаружи, еще продолжался карнавал, праздник, любовные восторги и очарование моментом… то здесь, за кулисами этого брачного ложа, куда проник лучик фонарика коварного дэва… наблюдатель лишал себя сказки ненужными подробностями… он долго смотрел то на демона… то на диковинные аксессуары дамского туалета… то на пляшущую тень матери!..

тут отец сразу становился, как бы ни причём… а он готов был забожиться, что знал теперь в себе то место, где прятался тот самый… долбанный Эдипов комплекс!..

— Неужели, — Бог весть кого, вопрошал он, — нельзя не вожделеть мать и не пытаться сразиться с отцом?!.

боль в позвоночнике становилась невыносимой… искры сыпались из глаз… но они терялись в сиянии… исходившем от отца!..

быстро, словно спецназовцы, мысли овладевали его вниманием… они скрутили его, связали и швырнули на съедение осам!..