Читаем Тремпиада полностью

я сижу в дворницкой и, болтая ногами, грызу сладкую морковку… я рассказываю темному Дворнику, отсталому Татарину, человеку из другого мира!.. что лейтенант — вовсе не «благородие»!.. а наоборот — товарищ всем солдатам!.. а дворник кивает головой и докуривает ароматную «козью ножку»… а потом сплёвывает на ладонь и о слюну гасит окурок…

завидев отца, я едва сдерживаю себя, чтобы не помчаться вприпрыжку… и чрезмерно медленно… с достоинством… прощаюсь с Дворником… и только теперь мчусь в детский сад!..

пацаны обступили меня со всех сторон… еще бы!.. На моих плечах самые настоящие погоны!..

— офицерские, — говорит Сашка…

— ага, офицерские! — со вздохом подтверждаю я… — товарища лейтенанта…

— Ты что ли, товарищ лейтенанта?.. — смотрит на меня обиженно Сашка… и все почему–то смеются… и я смеюсь… мне весело!.. и всем нам весело! и даже Сашка смеётся!.. и вот мы уже играем… Мы играем в войну, потому что хор из репродуктора поет «вставай, страна огромная»… и мы — встаём!.. на Священную войну!.. хотя и не знаем, что это такое… но у меня настоящие погоны!.. и у Сашки — настоящая пилотка!.. мне очень хочется поиграть в этой пилотке!.. но я вовремя вспомнил, что на моих плечах офицерские погоны…

мы играли в войну и, как положено, побеждали… мы боялись нашего невидимого врага и широко раскрыв глаза безбожно врали друг дружке о его силе и коварстве! а когда выходило, что такого–то и победить невозможно, мы придумывали в себе волшебные качества, которые, — и мы были в том уверены, — помогут справиться с нашим общим врагом… ведь наша война — «народная», «священная война»…

…Тойка стоял на часах… в кино про войну он видел, как нападают на часовых… но он — товарищ лейтенанта, он не проспит врага…

из кино он научился вглядываться куда–то вдаль, выискивая далекого врага; из кино он знал, как нужно себя вести, если фашисты появится рядом… но фашисты ни разу не появлялись… играть становилось все трудней, потому что появилась скука… и тогда Тойка прогнал ее веселой песней!.. подхваченной из репродуктора… теперь стоять на часах, ему стало намного веселее…

«Край родной на век любимый» — пели детские голоса, и Тойка с восторгом подхватывал:

«где найдешь еще такой!

где найдешь еще такой?» — спрашивал он… и вместо ответа на него накатывалась волна восторга и гордости за край березок и рябины… за куст ракиты над рекой… и за то, что он, пацан, стоит на страже этого так горячо любимого края, о котором поет далекий хор детей… может быть даже, из самой Москвы!..