Читаем Трансы-Мансы (СИ) полностью

Так вот, я согласился, и Виктория достала пакет из прикроватной тумбочки (заранее приготовила, вот ведь женщина!). Пакет с призывно блестящими колготками и коротенькую такую шелковую рубашку. Первые по размеру подошли, то есть налезли по самый пупок, а вот рубашка где-то сзади по шву неприятно для слуха треснула. Облачившись, я встал перед зеркалом. Осмотрелся. Повернулся туда-сюда, и мне понравилось! Особенно блеск. И рубашка алая была к лицу. И собственное настроение, ведь на мне было то, что мне нравилось на женщинах. Я, большую часть жизни себе не особо не нравившийся, был поставлен своей Викторией в начале какой-то тропы.

- Ты прямо Геркулес в полоне у Омфалы, - хихикнула Виктория. – Вот только усы не идут.

- Усов я брить не стану, - насупился я. — Категорически.

- Ладно, пусть останутся. А это надень.

Из-за спины Виктории  на сцену явились алые туфельки на высоком каблучке.

- Ты что?! У меня же сорок второй размер!

- Налезут, туфли – сороковые, да без задника.

- Откуда они у тебя? – взял я их в руки, повертел. – От Димы остались?

- Вчера купила. Представила тебя в них и купила.

Она соврала. Туфли были ношенные, недолго, но, тем не менее, ношенные. Дима наверняка бы разозлился, увидев меня в своей любимой обуви.

Однако, продолжим. В туфельках я стал выше. Геркулес мне бы позавидовал. Он ведь хоть и ходил у Омфалы в дамских одеждах, но таких у него не было, ведь в те времена оба пола щеголяли в обычных сандалиях.

- Теперь последний штрих, -  в руках моей Омфалы заблестели ножницы.

- Кастрировать будешь? Для полноты картины?

- Нет, ты что! Наоборот, я собираюсь  выпустить моего мальчика из плена.

Виктория более чем осторожно вырезала вставку, и член мой, освободившись, уныло уставился в зеркало. Я не знал, что делать, что думать, был не в своей тарелке, не в своих яслях и так далее. Но что-то мне и нравилось. Новизна всего этого? Да. Без новизны все глохнет, и потому надо всегда что-то придумывать новое. Чтобы везде и всюду стоял без всяких вариантов.

Однажды на прогулке, у девушки, которую я тогда любил, поползли колготки; она попросила меня зайти в магазин купить ей новые, хотя могла сделать это сама или со мною. Она специально попросила, думаю, не для того лишь, чтобы изведать полноту власти надо мной, но и добавить каких-то новых ноток сексуальности в нашу личную симфонию. Ей удалось это сделать. Я до сих пор помню, как покупал их, счастливо ошарашенный, а она смотрела на меня с улицы сквозь витрину, смотрела с любовью как на своего мужчину, помню, как нес пакет под недоуменными взглядами мужчин и женщин, как вручил их ей, и как она надевала эти телесного цвета колготки в глухой подворотне, надевала, показывая мне белые свои ляжки.

В общем, чувствовал я себя не в своей тарелке, но лишь до того, как она упала передо мной на колени и стала делать минет, поглаживая шелковой своей ручкой лайкровую мою ягодицу. Это было нечто! Кругом были зеркала, я видел себя в колготках и туфельках, видел, как она возбуждена, и все это мне начинало нравиться, и хотелось, чтобы это повторилось, чтобы это было всегда.

3. От автора

К сожалению, в это время Виктору позвонили, наверняка это была Виктория, и он, спешно простившись, испарился, мы даже не договорились о новой встрече. Тем не менее, я был уверен, что судьба нас сведет, но она медлила, и скоро я напрочь забыл о приятеле, тем более, мой личный роман с чудесной девушкой Лидой бил ключом. Однако, уверенность моя в новой встрече реализовалась. Года через два мы с Виктором столкнулись на Чистых уже прудах. Я сразу его узнал, хотя он был на высоченных каблуках и в коротком красном женском платье. Наверное, из-за этого-то платья я его и узнал, оно было облегающим, и мужская неширокая задница бросалась в глаза (чему хирурги не научились, так это увеличивать в размерах мужской таз). Посмотрев ему в лицо, несомненно, исправленное в лучшую сторону, я понял, что узкая задница – это пунктик для Вити, заноза во вновь обретенном женском теле.

- Привет, дорогая! - поздоровался я! – Ты ведь Виктор?

- Меня зовут Маргаритой, молодой человек! – ответило хирургической творение типа женским голосом, в котором угадывался перворожденный баритон.

- Красивое имя! А Виктора Самохина вы случайно не знаете?

- Он умер полгода назад.

- В вашем теле?

- Да, - ответила девушка.

В это время я заворожено пялился на его-ее груди – они были 4-го номера!

- Вы меня смущаете своим плотоядным взглядом, - сказала Марго, кокетливо поправив бюстгальтер, отчего груди  ее заколыхались.

- Да нет, взгляд мой не плотоядный, но заинтересованный.

- Чем это? – спросила неподдельным уже баритоном.

- Да мне интересно, научилась медицина делать соски женскими или они остаются мужскими, то есть размером со спичечную головку?

- Отечественная медицина не научилась. Западная – да, и скоро я да нее доберусь. Слушай, Женя, пойдем, поговорим?  Сядем где-нибудь, ты ведь угостишь даму капучино?

- В  полный рост, дорогая. И шампанское не заржавеет.

- Ты только рта на меня не разевай, у меня есть любимый мужчина Шурик, очень ревнивый.

- А если он нас увидит?