Читаем TRANSHUMANISM INC. полностью

Посчитав примерно карбогидраты и калории, она чуть успокоилась. Выходила не такая уж большая разница. А если подрезать макарошки за обедом… тут нужно считать, но есть шанс, что все сойдется правильно и можно будет не толстеть.

Эта внутренняя битва шла долго и мучительно — и дала Мане первый повод связаться с кукухотерапевтом, чей номер был прописан в ее очках.

Маня долго боялась звонить. Но платил Гольденштерн, она решилась — и надела гостевые очки.

Терапевт оказалась девчонкой. Примерно ее возраста, довольно привлекательной, но со свежими царапинами на щеке. И даже, кажется, со следами похмелья на подпухшем лице. В общем, такая нормальная симпатяга с рабочей окраины. Она сидела в комнате с дешевой мебелью, потертой кушеткой и портретами небаночных крэперов сахарной азиатской красоты. А на столике перед ней стояла банка с букетом синих как небо незабудок.

Маня сперва решила, что это какая-то ошибка, хотя девочка ей сразу понравилась — и она даже задумалась, как извиниться за ошибку таким образом, чтобы при этом познакомиться. И только потом вспомнила, что перед ней просто фантик, подобранный так, чтобы ей легче было делиться самым сокровенным. Она про это слышала — подобные личины были у всех баночных терапевтов.

Ну да, выбор в ее случае был грамотным.

— Я Офа, — сказала кукухотерапевт. — Если полностью — Офелия, но все называют меня Офа. Мы теперь будем дружить. Рада тебя видеть, Маня. Что стряслось?

Немного робея, Маня рассказала про свою новую необъяснимую страсть к пастиле.

— Может быть, это…

И она ткнула пальцем вниз.

— Да, — кивнула Офа. — Не сомневайся, это Прекрасный.

Отлично, поняла Маня, кукушатница знает про контракт. Меньше придется объяснять.

— Но я не понимаю, — сказала она, — зачем Гольденштерну… Зачем Прекрасному есть дешевую школьную пастилу? Он ведь может себе позволить что угодно. Любые вкусовые ощущения.

Офа улыбнулась.

— Прекрасный — старая развратная калоша. Ему нравится не вкус пастилы. Ему нравится вкус пастилы во рту у сексапильной девочки, бурлящей молодыми гормонами. Большая разница. Понимаешь?

Мане это не приходило в голову. И еще ее изумило, что можно вот так отзываться о Гольденштерне. Оказывается, говорить про него можно было любые гадости — главное было каждый раз называть его «Прекрасным». Еще один из банкирских лайфхаков.

— Подожди, — сказала Офа, — еще не то увидишь. По таким поводам больше не переживай вообще. Ты теперь таксо. Твои глаза — фары. А Прекрасный у тебя шофер. Ну или кучер. Чтобы кукуха не перегрелась, просто помни, что он тобой рулит.

— Он все время будет рулить?

— Ну, — ответила Офа, — по прошлым опытам могу сказать, что надоедает ему довольно быстро. Но некоторое время порулит. Не удивляйся.

Совет был очень ко времени.

После встречи Мане ужасно захотелось увидеть Офу опять. И вовсе не по медицинской части. Это было странно.

С одной стороны, Маня вроде бы понимала, что у баночных нет ни пола, ни возраста. И эта Офа на самом деле никакая не девушка с окраины, а просто бесполая мозговая масса неизвестного возраста, много лет плавающая в физрастворе. С другой стороны, Мане всегда хотелось иметь именно такую разбитную, свойскую и опытную подругу-однолетку, с которой можно говорить вообще обо всем, что происходит у нее в голове.

Офа была классной. Она была настоящей.

После пастилы Маня обсудила с ней кокосовые чипсы. Затем розовое кружевное белье, которое ей вдруг захотелось купить. Вслед за этим — пару мальчиков и девочек: бывших и, возможно, будущих. А потом Маня поняла, что специально ищет повод для встречи. Ей хотелось не обсудить проблему, а увидеть Офу. А если точнее, не просто увидеть.

Маня долго думала, с кем бы про это поговорить — с Офой было неудобно. Но потом она вспомнила, что Офа как раз и существует для обсуждения неудобных вопросов. И решилась.

Выслушав ее, Офа захохотала.

— Я нравлюсь не тебе, — ответила она. — А старому козлу. Так же, как пастила. Понимаешь?

— Но ты нравишься именно мне, — сказала Маня. — Я в тебя влюбилась. Реально.

— И знаешь почему? — спросила Офа с ухмылкой.

— Почему?

— Вот именно потому, что с кукухотерапевтом ни в коем случае нельзя вступать в подобные отношения. Старый козел не просто хочет трахнуть тебя или меня. Он хочет побыть тобой, пока ты трахаешь меня. Или побыть мной, пока я трахаю тебя. Или одновременно… И при этом ты должна оставаться моей пациенткой, а я твоим терапевтом.

— Но зачем ему? — изумленно спросила Маня.

Офа только махнула рукой.

— Ты такое не поймешь. Я и сама не понимаю. Скажу тебе по секрету — он очень любит трахать дорогих кукухотерапевтов, потому что все остальное он перетрахал еще два века назад. Представляешь, какой перверт?

Маня не верила своим очкам — говоря это, Офа стала деловито раздеваться.