Читаем TRANSHUMANISM INC. полностью

Преторианец нервно морщился, но не говорил ничего. У них все наоборот, подумал Иван. Прогрессивная подруга и слуга режима. Хотя на самом деле с преторианцами непонятно, у какого режима они слуги. И лучше в это не лезть, особенно Свидетелю Прекрасного…

Видимо, программа аттракциона засекла остановку Ивана и довернула второй парочке дугу — они изменили курс и ушли от сближения.

Иван надел очки и снова оказался в человеческом потоке рядом с Няшей. Первым делом он отыскал глазами преторианца с кисейной барышней. Теперь они шли в толпе справа. Оказывается, преторианец нес пику с насаженным на нее карликом-тартареном — в карикатурной черной чалме, с выпученными злобными глазами и двумя кривыми саблями в руках. Тартарен очень натурально хрипел. Люди вокруг смеялись.

— Слушай, — сказал Иван Няше, — я опять на несколько минут забыл. Представляешь? Только что шел и думал, что все это на самом деле. Даже улана забоялся.

— Ты счастливый, — ответила Няша. — Я так переться не могу.

— Тогда чего ты заводишься?

Няша засмеялась.

— Обидно. И ударить тебя хочется. Но я-то помню, что все понарошку. Почти всегда.

— А что вообще не понарошку? — спросил Иван.

— Вот это, — сказала Няша и подняла двух детей. — Вот это не понарошку.

Дети висели на ее руках как две живые гири. Ивану опять показалось, что он уже видел эту сцену на колесе.

— Слушай, — сказал он, — давай их сбросим. А то я сейчас опять все забуду, и мы из-за них ссориться начнем.

— Жалко их, — ответила Няша. — И неловко. Вокруг люди.

Иван покосился на преторианца — тот уже почти затерялся в толпе впереди.

— Вокруг только Прекрасный, — сказал Иван назидательно. — И когда-нибудь ты это поймешь…

Он протянул руку к лицу Няши, чтобы снять с нее очки — но вспомнил, что на ней слинзы. Тогда он снял свои и снова увидел темный пустырь и Няшу с шевелящимися на ней куклами.

— Давай помогу…

Он оторвал от ее руки одну куклу и бросил ее на землю.

Няша присела и положила рядом вторую.

— Иванка… Няш…

Оказавшись на земле, куклы проворно поползли в сторону диспенсера. Няша долго смотрела им вслед, но куклы не оглядывались.

— Как черепашки на песке, — прошептала Няша. — Ползут в свое завтра, где нас уже не будет… И совсем про нас забыли…

— Хватит соплей, — сказал Иван. — Пошли лошадей пугать под уланами. Я помню, какие там баги в программе. Ты сейчас от смеха умрешь.

Няша вздохнула.

— Да чего ж ты так вздыхаешь-то все время, — сказал Иван. — Ну что тебе плохо?

— Все плохо.

— Почему?

— Любви в нас нет.

— Значит, никто не проплатил, — усмехнулся Иван.

— Хочешь посмотреть, что я вижу? У меня там никаких улан.

— А как я посмотрю?

— С канаткой можно, — ответила Няша. — На пару секунд. Если рядом стоять. Заглянуть успеешь.

— Давай, — сказал Иван. — Интересно.

Няша вынула из сумочки канатку, размотала и дала одну пилюлю Ивану. Иван вставил ее в ухо.

— Моргни пару раз, — сказала Няша. — Зацепишься.

Иван принялся старательно моргать. Сначала впереди была только мгла, а потом в ушных сеточках заиграл духовой оркестр, и появилась картинка.

Веселые люди с цветами. Ажурные агитконструкции на легких велосипедных колесах — летящая к небу ракета на столбе фанерного дыма, земной шар, опоясанный красной лентой, паровоз с крыльями, взлетающий над толпой. И дети, много-много счастливых детских лиц.

А потом он увидел сердобольский протест. Несколько смеющихся физкультурниц с толстыми как у битюгов ногами несли черный глазетный гроб с надписью «Гольденштерн». Следом над толпой плыл другой гроб с надписью «Розенкранц». Рядом — кумачовый плакат:

Повесить подлецов, как завещал великий Гамлет!

«Смотреть на такое — только карму портить», — подумал Иван. Словно услышав, картинка мигнула и погасла. Иван вынул из уха стальную пилюлю и вернул Няше.

— Тебя прет еще? — спросил он.

Няша отрицательно покачала головой.

— Тогда пошли отсюда.

х х х

Телега с мерином-инсультником остановилась недалеко от Певчей аллеи, и Иван с Няшей побрели к выходу из парка.

Аллея почти опустела, только у ворот еще ухали крэперы. У них работа была в самом разгаре — к воротам то и дело подъезжали лихачи, украшенные разноцветными фонариками и гирляндами из фиалок. Дорогие крэперы уезжали с богатыми господами, дешевые подходили к телегам и, не таясь фонарного света, прямо на месте делали клиенту панч или камео.

— Я на протест не ходила раньше, — сказала Няша. — Интересно. А нет таких аллей, где революция побеждает?

— Есть, — ответил Иван. — Но это не по аллеям надо смотреть, а по сезонам. Победа в самом конце. Двойная такса, потом цвета флипуют.

— Это как?

— Ну, хорошие становятся плохими, и наоборот. А потом по новой…

Впереди тихо играла гитара и пели женские голоса. Это были, кажется, последние выступающие: три старенькие монахини-расстрижки под светящимся логотипом «TRANSHUMANISM INC.»

— Они чего, тоже за трансгуманизм топят? — спросила Няша.

— Подрабатывают, — ответил Иван. — Им процент капает. Ну и жетоны.