Читаем TRANSHUMANISM INC. полностью

— В том, чтобы быть омегой. Альфа-клиент может унизить омегу на глазах у самки, не опасаясь последствий. Это происходит неизбежно, потому что в задачу омега-кота входит ухаживание за самкой. Оно с самого начала выглядит анекдотично из-за его предельной непривлекательности…

— Кто это был? — спросил судья. — И почему он это сделал?

— Вот здесь начинается интересное, ваша честь, — ответил эксперт. — «TRANSHUMANISM INC.» провела внутреннее разбирательство случившегося. Клиенты бутик-пространства, являющиеся истцами в данном деле, и исполнитель роли омега-кота по кличке «Шредингер» были знакомы прежде. И не только знакомы…

— Протестую! — крикнул синий адвокат. — Разглашение персональных данных!

— Протест отклонен, — сказал судья. — Речь идет не о туристе, а о сотруднике фирмы-ответчика. Мне стало интересно. Давайте по порядку. Что это за омега-кот?

— Шредингер, будем называть его так, был в далеком прошлом штатным философом Московского Университета имени Павших Сердобол-Большевиков и написал тенденциозно-реакционный труд под названием «Разделка душ: поколенческая идентичность как функция вражеской имплант-подсветки».

Эксперт поднял руку, и в ней появился толстый том.

— Он даже получил на это сердобольский грант, — продолжил он, брезгливо открывая книгу, — что лично меня ни капли не удивляет. Тут вот и эпиграф из Шарабан-Мухлюева… Отсос небытия… ну все как обычно. Можете представить общий дух сочинения. Именно эту свою работу Шредингер и цитировал по памяти во время контактов с истцами. Хотя и не помнил сам, что это такое.

— Он что, на первый таер диссертацией заработал? — спросил судья.

— Разумеется нет.

— А как?

— Можно сказать, получил наследство, — ответил эксперт, и книга исчезла с его ладони. — Его отец собирал старые дензнаки. В его коллекции каким-то образом сохранились две редчайшие купюры… Детали, думаю, суду не интересны.

— Отчего же, — оживился судья. — Наоборот, хоть что-то интересное. Расскажите.

Эксперт замер — видимо, получал и перерабатывал информацию.

— Первая купюра, — сказал он наконец, — это так называемый «Лысый Снайпер». Банкнота достоинством в пятьсот миллионов рублей с портретом Г. А. Шарабан-Мухлюева в информационных окопах Второй Гражданской. Весь тираж банкноты был отправлен на переработку сразу после выпуска из-за ускорения темпов инфляции. Сохранилось только несколько экземпляров, взятых на память сотрудниками Гознака, поэтому купюра очень ценится.

— А вторая? — спросил судья.

— Вторая — знаменитый «Green Floyd». Редчайшая двадцатидолларовая банкнота с изображением Джорджа Флойда… Это был африкано-американец, убитый белыми супрематистами при попытке разменять альтернативные двадцать долларов, поэтому номинал здесь символичен. Купюра была напечатана в Техасе, но почти весь тираж банкноты сгорел при большом пожаре Хьюстона во время набега соседнего велферлэнда. Подлинный «Green Floyd» стоит не меньше «Лысого Снайпера», но их очень мало. На рынке представлены в основном цифровые оригами — сложенные из оригинальной банкноты кораблики, журавлики и обезьянки, энефтированные департаментом полиции Миннеаполиса. Они значительно дешевле, потому что для всех оригами используется одна и та же купюра, а токенам соответствуют уникальные формы, которые она на время принимает. Суд удовлетворен?

— Вполне, — сказал судья. — Было любопытно узнать, как такие шредингеры попадают в банки. Оказывается, ничего нового. За деньги, ха-ха-ха…

— Именно так, ваша честь. Шредингер продал обе купюры богатому коллекционеру, купил на вырученные деньги банку первого таера и переехал в Житомирское хранилище, где был немедленно судим Евроисламским трибуналом по правам мозга…

— А иммунитет? — спросил судья.

— На преступления против человечества иммунитет не распространяется. Во всяком случае, для первого таера.

— Что он такого сделал?

— За несколько лет до ухода в банку он оставил в Контактоне пост, где эмоционально одобрил проводившуюся тогда зачистку тартаренов, дважды употребив З-слово и один раз — А-слово. За подстрекательство к репрессиям суд приговорил его банку к исправительным работам на девяносто два года, которые он провел в качестве пассивного жеребенка в общественной симуляции «Гарем хана Джучи» при Европейском музее антропологии. Затем, когда баночный срок первого таера подошел к концу, он лихорадочно занялся инвестициями — и стал клиентом фирмы, где истцы являются партнерами…

— Протестую! — крикнул синий адвокат. — Разглашается личная информация.

— Фирма истцов не названа, — отозвался эксперт. — Имена не названы. Прошу отклонить протест.

— Протест отклонен. Эксперт, продолжайте.