Читаем TRANSHUMANISM INC. полностью

Ночь и правда была уже здесь – хотя пока что в виде слабого трехпроцентного раствора. И ночь была нежна.

Иван положил руку Няше на грудь и почувствовал, как чья-то ладонь легла на его кожу. Он сжал ее сосок – и чьи-то пальцы сдавили его собственный, тут же набухший в ответ.

Канатка работала безупречно – он теперь одновременно был Няшей, глядящей в окно на сгущающиеся сумерки, и парнем, неторопливо исследующим каждый сантиметр ее тела. Причем, что было особенно круто, он чувствовал его даже лучше, чем свое.

– Классно, – сказала Няша. – Давно у меня такого стояка не было… Реверс включим?

– Давай, – кивнул Иван. – Только задержку покороче, чтоб без дрожи.

Няша отбила сложную чечетку пальцем на стальной пуле в своем ухе, и Ивана качнуло. У него закружилась голова – пришлось опереться на стену кабинки.

Он теперь чувствовал не просто Няшу, но и то, как она ощущает его самого, и как ей это странно и прикольно, а потом замечал, как она ловит докатывающееся до нее эхо этой воспринятой им странности – того, что он знает, что она знает, что он знает, и так до бесконечности: каждое движение рук и касание губ отражалось в двух повернутых друг к другу зеркалах и превращалось в бесконечный коридор догоняющих друг друга вспышек.

– Задержка норм? – спросила Няша.

– Идеальная.

– Как калейдоскоп, да?

– Только не сжимай так, – попросил Иван. – Мне больно.

– Это не тебе больно, – сказала Няша. – Это нам.

– А распухнет у меня, – ответил Иван.

– Мещанин, – засмеялась Няша.

– Я, между прочим, тоже могу больно сделать, – сказал Иван.

– А я, может быть, провоцирую.

– На тогда… Вот. И вот. Так нравится?

– А тебе?

– Мне нет. Как будто собака за сиську кусает.

– А ты чувствуешь, как мне нравится, что тебе не нравится?

Иван подумал.

– Чувствую на периферии. А ты чувствуешь, что мне не нравится, что тебе это нравится?

– Ага, – восхищенно выдохнула Няша. – Как же круто.

– Да, – согласился Иван. – Офигительно. Так только на тумане бывает.

– Я сейчас трахну нас в одно место, – сказала Няша. – Прямо у окна. Можно?

– Можно, – ответил Иван. – А ты подготовилась?

Няша захихикала.

– Сердомол всегда готов.

– Тогда оттопырься ко мне. И не высовывайся, а то дрон подлетит…

– Я в курсе, – сказала Няша и потянула вверх платье. – Давай… Вот так. Давай сильнее, не бойся… Вот… Вот. Ты чувствуешь, как я тебя деру?

– Угу, – морщась, ответил Иван.

– Быстрее… Быстрее… Я деру тебя как сидорову козу. Я деру тебя как врага России. Как сраного Гольденштерна…

– ГШ-слово не говори только, – прошептал Иван. – Карму попортишь. Себе и мне.

– А тебе-то почему?

– Мне минус будет за то, что я с тобой общаюсь.

– Ты со мной просто в одной кабинке едешь, – ответила Няша. – Быстрее… Быстрее, пожалуйста… На тебе, сука… На тебе, Гольденштерн… На… Не тормози только, милый…

– ГШ-слово больше не говори, – сказал Иван.

– Хорошо. На тебе, баночная гнида. На тебе, кровосос. На, на… А-а-а-а-аааааааа!

– Не кричи так, – попросил Иван. – Дрон прилетит.

– Ты же меня сам пальцем там трешь, – прошептала Няша.

– Я не тебя, а себя… Тебе как?

– Мне да… А тебе?

– Мне сложно, – сказал Иван. – Ты противоречивая.

– Не бойся диалектики. Порвем очко Гольденштерну…

– Я бы тебя сейчас ударил, – засмеялся Иван, – но боюсь, тебе понравится.

– А почему ты боишься?

– Потому что мне тоже больно будет.

Няша высвободилась, повернулась к Ивану, потянула его к себе и поцеловала.

– Давай теперь по-нормальному, – сказала она, садясь в кресло и поднимая ноги. – Иди сюда… Да. Быстрее… Только не думай, что ты меня трахаешь. Это все равно я тебя трахаю, просто по-другому…

– Мы трахаем себя, – сказал Иван примирительно. – Зачем углубляться?

– Нет, – ответила Няша. – Мне важно… Ты разве не чувствуешь?

– Чувствую, – сказал Иван. – Обратный реверс, процентов двадцать.

– Тридцать пять. Мы по факту поменялись, понял? Когда мы ехали вверх, самцом был ты. А теперь самец я.

– Слушай, – сказал Иван, – ты ведь уже поглумилась. Давай без канатки закончим, а? Я у тебя как швейная машинка. Или как рысак в коляске. Устал уже. Давай по-человечески… Как парень с девушкой…

– Подожди немного… На вот… На, на, на… Еще быстрее можешь?

Иван тяжело задышал.

– Еще… еще…

Иван наконец не выдержал и вынул из ее уха стальную пилюлю.

– Няша, – сказал он. – Ты же девушка. А я парень. Я специально девушку искал без кнута. А это тот же кнут, только виртуальный. Я хочу это с тобой делать нежно и наоборот. Вот так.

– Без канатки глюки пойдут, – ответила Няша. – Обломает.

– Лучше глюки, чем так собачиться. Мне нравится на тебя просто смотреть. Ты сейчас такая красивая…

Няша правда была хороша – раскрасневшаяся, с блестящими потемневшими глазами. Ее сердомольское платье, расстегнутое на груди и задранное до пояса, волновало своей асексуальностью.

Иван склонился над подругой и сощурил глаза. Канатка, свисающая из его уха, теперь подключала его только к мировому эфиру. Толчки его тела раскачивали Няшу, и скоро ему стало казаться, что они вприпрыжку идут куда-то в полутьме.