Читаем TRANSHUMANISM INC. полностью

– В этом как раз вся крутизна, – сказал Иван. – Знаешь, бывают такие кукольники – надевают кукол на обе руки? И потом показывают зрителям, как эти куклы дерутся. Вот тут то же самое, только рук много-много. И все друг с другом как бы воюют, понимаешь? Но это понарошку. Прекрасный один. Он – и есть мы все. Он нас возьмет к себе. Пошлет тебе банку.

– Свидетели в это верят?

– Свидетели надеются. И некоторым он правда посылает. Ты же слышала, наверно, в новостях. Только там не говорят про Прекрасного, говорят про «TRANSHUMANISM INC.»

– Хорошая у вас религия, – сказала Няша. – Но если он – это мы все, как мы тогда на него смотрим? Мы тоже должны быть им.

– Правильно, – ответил Иван. – Ты умная, сразу просекаешь. Правильно, мы тоже он. Просто мы не в курсе. Мы галлюцинируем. Но перед самым закатом будет секунда, когда мы сможем увидеть. Он пройдет сквозь нас. Этот момент очень короткий… Два раза в сутки бывает – в полдень и на закате. Если не знать, даже под туманом не заметишь.

– Когда?

– Скоро. Прямо вот-вот… Лучше не смотри тогда, а закрой глаза. В первый раз легче почувствовать.

Няша зажмурилась.

– Прямо сейчас, – повторил Иван. – Внимание… Вот. Видела?

– Да, – прошептала Няша. – Как будто кто-то в меня заглянул. Заглянул и сразу выскочил.

– Некоторые смотрят через закопченное стекло в полдень. Тоже под туманом, понятно. Кажется, что открывается дверь, на миг становится светлее – а потом Прекрасный начинает падать. В смысле, заходить. Но в полдень опасно, можно ослепнуть.

– Солнце уже красное, – сказала Няша. – Ты что-то еще видишь?

– Да.

– А я потеряла.

– Сейчас вернем, – ответил Иван. – Я начну говорить, и ты понемногу будешь различать. Я так делал уже с фе… С друзьями. Смотри внимательно на солнце. Представь, что это такой падающий огненный шар… Видишь?

– Вижу, – сказала Няша.

– Он как бы космонавт, горящий в атмосфере. Летит вниз, почти параллельно горизонту. Выставил плечо вперед, и оно вместе с головой раскалилось. Печальный такой.

– Да, теперь вижу, – кивнула Няша и сильно сжала руку Ивана. – Он на демона похож.

– На какого демона? Почему?

– Да нет, не на демона, а на картину. Был такой древний художник Врубель, он рисовал печальных демонов. Они у него очень красивые, загадочные и грустные. Непонятно, что с ними приключилось. По настроению похоже.

– Не видел, – сказал Иван. – А теперь, смотри – он как бы от чего-то убегает. Оглядывается. Видишь?

– Не убегает, а уносится, – поправила Няша. – Он летит.

– Самое красивое утром бывает, – сказал Иван. – Там лица появляются. Спокойные, счастливые. Молодые, старые. Разные.

– Это опять под туманом надо?

– Ага. Но ты лучше не пробуй одна, можно глаза попортить…

Кабинка уже поднялась в высшую точку траектории. Глядеть на заходящее солнце было приятно и грустно.

– Так ты в него правда веришь? – спросила Няша. – Что он тебе банку пошлет?

Иван подумал, как ответить, не попортив карму.

– Знаешь, – сказал он, – кукуха ведь все слышит. Но я тебе так скажу. Свидетели бывают разные. Некоторые верят в Прекрасного как в Невыразимого. Ну типа как в бога. А некоторые просто надеются, что им на этой дорожке банка обломится, типа как в лотерею. Если профайл будет правильный. Я ведь тебе говорил, где учусь. По линии гужевого транспорта до банки доехать трудно, это только Гольденштерн смог. Только не тот, а другой. Думай сама…

– Ты меня запутал, – сказала Няша, покачиваясь у окна из стороны в сторону. – Я больше не хочу думать.

– Я тоже, – ответил Иван.

Он прижался к ней сзади – именно так, как хотелось весь день, когда он глядел на ее спину – и почувствовал, что второй раз вполне реален. Уже прямо сейчас. Няша тоже почувствовала.

– Только давай теперь медленно, – попросила она. – И не надо больше прямо туда, хорошо?

– Ты же на таблетке, – сказал Иван.

– Просто негигиенично, – ответила Няша. – Но если очень-очень хочется, то можно. Хочешь, канатку включим?

Иван недоверчиво поднял брови.

– А у тебя что, есть?

Няша улыбнулась.

– Ну сердомолочка, – покачал головой Иван. – Ну проказница…

– В тихом омуте черви козыри, – хихикнула Няша. – У нас в уставе ничего про канатку нет.

– А что ты молчала тогда?

– На приходе не люблю, – сказала Няша. – А вот когда отпускает, самое то. От глюков спрячемся.

– Смотри, – сказал Иван, кивая в окно, – даже небу за тебя неловко. Такие вещи предлагаешь… Но я вообще-то за.

Небо на западе действительно было пунцовым, будто от возбуждения или стыда. Было еще светло, но солнце уже скрылось за тучей, похожей на фиолетовый линкор. Кабинка начинала спуск.

Надо было спешить – оставалось всего полчаса.

Няша достала из сумочки две стальные пилюли, соединенные тонким проводом.

– Ух ты, – сказал Иван. – Так это канатка у тебя. А я подумал, наушники. Японская?

– Да, – ответила Няша. – Самонастройка с реверсом. Не бойся, имплант не выбьет. Я раз пять на ней каталась уже.

– Я и не боюсь, – сказал Иван.

Взяв холодную пилюлю, он вставил ее в левое ухо.

– Как пуля.

– Темная ночь, – тихо запела Няша услышанную в аллее военную песню, – один пуля застрял в провода… Другой пуля всю ночь напролот за грузином ганалса…