Читаем Трали-вали полностью

Только теперь музыканты заметили вдрызг расстроенное состояние товарища, и только тогда проявили неслыханную для себя деликатность, не стали дальше расспрашивать человека. Понимали, за глупой шуткой проблему не спрячешь. Не тот случай. Всё серьёзней. Трудное задание выполнили Мальцев с Кобзевым, невероятно трудное – пацанов к ментам в распределитель отвезли, сдали, переживают теперь. Уж один из них точно переживает. На лице Мальцева большими буквами написано это. Тема с анализами значит не катила. Больше того – вообще, кажется, шутить не следовало. Музыканты мудро решили Мальцева «не кантовать», пусть отойдёт человек, забудется. Он и не возражал. Тем более Кобзева не было, Александр готовился заступать в наряд по полку, а кроме него никто и не знал всех проблем Евгения, особенно последнюю. Вот поэтому-то… Что сказать, – репетировали.

Занимались.

Дирижёр правда сделал несколько раз Мальцеву замечание за отсутствие профессионализма в ансамблевой работе, все знаки альтерации тот сегодня пропускал. Вяло играл, скучно, без души. Всё равно, как один в строю не в ногу шёл… Чёрте что это, а не оркестр – кто понимает! Обычному человеку может и незаметно, а музыканты… конечно, слышали, но вида не показывали, сочувствовали. Лейтенант – молодой пацан, что с него возьмёшь, сразу не дошло! – переглянулся со старшиной – наказать Мальцева, нет? – тот незаметно отмахнул рукой, мол, не обращайте внимания, расстроен человек, отойдёт… А-а-а, понял! – запоздало отреагировал лейтенант, продолжил репетицию. Так и занимались до обеда, «хромая» на один инструмент.

В пятнадцать часов репетицию оркестра неожиданно прервал посыльный: лейтенанта к командиру полка вызывали. Лейтенант изобразил неподдельное удивление в смеси с должностной покорностью, надел фуражку, натянул её на глаза, вышел. В такой позе, фуражка на глазах, сам высокий, руки в карманах брюк, и ходулистые ноги в галифе и сапогах, лейтенант напоминал задиристую цаплю. Но эта фигура – сольный номер – только для музыкантов, а шагнёт за порог оркестрового класса, спина прямая и грудь колесом, его не отличишь уже от других строевых офицеров. Потому что он и есть офицер, и в одежде, и в мыслях, и поведении, в осанке, и вообще… Хороший парень. Наш дирижёр… Лейтенант!..

Лица музыкантов, глядя на дверь, отображали интерес, больше удивление. На языках многих вертелись разные, известные впрочем предположения, которые они и озвучивали…

…Архисрочное задание оркестру;

– полное сокращение личного состава;

– в наряд;

– на усиление;

– на Колыму;

– а может быть… или… что? Музыканты, оставшись без дирижёра взволновались по неизвестному пока поводу – обычное в оркестре явление. На фига, в смысле козе баян!.. Жили себе спокойно и жили, и на тебе… Что это? Куда это? Кого это? И вообще… Переглядывались, обменивались предположениями, заранее уже расстраивались. Действительно, а вдруг проверка какая, или учения… В такую-то жару, вернее после такого-то дождя… Земля же не высохла ещё, грязно же это, стирай потом робу, что не желательно… Гадали. Константин Саныч, старший прапорщик, как всегда в таких случаях грубо прервал гадания, вернее оборвал «народные» волнения, встал за дирижёрский пульт…

– Продолжим, – начальственно приказал он, уже растягивая губы, готовя их к мундштуку своей трубы «корнет-а-пистон», одновременно кося глазом то на музыкантов, то на страницы раскрытой нотной партитуры на дирижёрском пульте. – Приготовились… Со второй цифры, из-за такта… Все вместе, сразу… И-и-и, раз…

И… вот!.. Вам!.. Уже звучит «Марш танкистов» композитора Чернецкого.

Всего лишь пару-тройку секунд назад это была, казалось, не оркестровая комната, а комната для кухонных посиделок, для трёпа, вроде… Сельская посиделочная скамья… А взмахнул рукой старшина, и… Вот оно! Во-от!.. Светлое, и возвышенное!.. Марш звучит… Да, марш! Ого-го, какой марш! Слышите? О-о-о!

Описывать звучание военного марша трудное дело. Всё равно, что на холсте «пустой» кистью, без красок, в полном объёме пытаться изобразить сюжет левитановской картины «Девятый вал», например, или какую другую, любую… Но без красок… Так и звучание военного марша в полном объёме описать невозможно. Его слышать нужно. Да! Со всеми его ритмично бухающими барабанами, баритоновыми или трубными темами, басовыми «вкусными» ходами, тромбоновыми подпевками, всевозможными мелодичными украшениями чёрненьких и серебристых кларнетов с флейтами, а там ведь ещё и валторны, вклиниваясь, солидно дополняя, раскрывают маршевую фактуру произведения, и альтушки ещё поддакивают, на фоне россыпи дробей малого барабана… О-о-о… Это оркестр. И напоминать не надо, что военный. Только военный.

…Ну, слышите? Не слышите?