Читаем Трали-вали полностью

Трубка в ответ вновь разразилась весёлым смехом, словно Алла вместе с разговором по телефону, смотрела какое-то необычайно смешное представление. Хотя Геннадий, будучи музыкантом, улавливал искусственную природу смеха, угадывал…

– Нет-нет, не надо, – отсмеявшись, отказалась она. – Забудь. У меня всё хорошо. Я тебе благодарна, претензий нет. Я не вернусь. Пусть будет так, как ты решил. – Снова взрыв смеха… – Я тебя понимаю: дети – это очень важно! Оч-чень!.. Я рада за тебя… Я плохая… Да-да… Я очень плохая… для тебя… Для других – нет. Извини меня. Всё. Не ищи…

– Алла, Аллочка, подожди, не отключай… Алла, я тебя люблю… Я… – но трубка уже молчала. Геннадий в сердцах повертел её в руках, не зная, что делать, положить, выбросить… на дисплее номера абонента почему-то не было, расстроено опустился на стул. Может, позвонит ещё, подумал он, поднялся, механически прошёл в свою комнату, лёг сверху на не разобранную постель…

В окно кто-то стучал…

Геннадий не сразу понял, что за окном гремит гром… Косой, сильный дождь глухо барабанил в окно, просился впустить, изредка вспыхивали молнии…

Дождь… Дождь – это хорошо… Дождь – это плохо… Всё плохо…

Закинув руки за голову, Геннадий долго лежал, глядя в потолок. Не потолок видел, видел Аллу. Как он познакомился с ней, как она пришла к нему, как они поженились, как она… Вспоминал особенно тёплые моменты их жизни, запоминающиеся. Эпизоды почему-то повторялись, словно многократно записанные. Потом Мальцев понял, догадался, что таких событий было мало, просто он их раз за разом повторяет в своей памяти, как приятные. Удивился, почему их мало. Четыре года вместе прожили. Попытался пересчитать на количество дней и ночей, но сбился. В голове гудело, мысли путались, вспыхивали лучиками эмоций, и гасли. Как молнии за окном. Мальцев даже не успевал их осмыслить. Но ведь были счастливые моменты в его жизни, были, он их помнил… Не особо в деталях помнил, а вообще. Некоторое время поразмыслив, признался себе, что это были его личные счастливые моменты, его мужские оценки, не её… Она была отражением его чувств… как инструмент… И правда, как инструмент. Сравнение было близким Мальцеву, понятным. Хотя бы его тромбон, например, взять, да любой инструмент, без музыканта это просто железка, собрание деталей, не более… В руках музыканта становится одушевлённым, волшебным… А так – просто предмет. Алла похоже отзывалась… Причём, Геннадий это отметил и с удивлением, и с горечью. Последнее время Алла и не стремилась, кажется, сама проявлять к нему чувства, звучать… Интуитивно он это чувствовал, старался, как нормальный музыкант не раздражать слух расстроенным инструментом, не касался его… Не правильно делал? Не правильно! Надо было исправить, починить… А можно ли? Любовь не табурет, не помятая, например, кулиса его тромбона… Как новой, или ещё лучше не станет… Рубец останется… беспокоить будет… Вот родила бы ему… Своих… Что уж теперь… И эти мальчишки хорошие… Да-да, хорошие! Особенно тёзка… Нет, Никита… Нет, оба… Где она? У кого? От чего ей так весело? Почему? Она издевается над ним, больнее хочет сделать… Да, издевается… Дождь…

Геннадий встал, открыл окно… Комната наполнилась свежим, прохладным, влажным воздухом… Мальцев несколько раз глубоко вдохнул, наслаждаясь живительным воздухом…

Долго ещё потом лежал, думал, не мог уснуть…

* * *

От дыма кальяна Аллочке было очень хорошо. Она впервые курила диковинное зелье. Несколько раз где-то видела, или читала об этом, но вот так, не приходилось.

Выйдя из ванны, она с удивлением услышала в воздухе квартиры пронзительный запах спелых яблок, и ещё какой-то, тоже сладковатый… Запахи необычные, интересные, манящие… Александр, успев проводить своего партнёра, в ожидании Аллы попеременно раскуривал кальяны, курил из обеих трубок. Один предназначался Азамату, но его, как никогда раньше удалось сегодня быстро выпроводить. То ли ситуация с наездом чьей-то крыши на него подействовала, то ли обещание будущего подарка…

Алла, с тюрбаном из полотенца на голове, в белом банном халате, выглядела очень элегантно, свежо и молодо. Хороша девочка, ах, хороша, отметил Александр, вставая навстречу. С улыбкой подошёл, чуть обнял её, попеременно коснувшись губами её щёк, отступил на шаг, восторженно оглядывая…

– Ай, хороша! Ай, красавица! – с нарочитой грустью причмокнул губами. – Не влюбиться бы… Боюсь!

– Почему? – Алла кокетливо повернулась вокруг себя, демонстрируя молодость и формы, поправила на голове тюрбан, должно быть волосы.

– Сердце старое разобьёшь! Как я жить буду?

– А оно у вас ещё есть? Не всем женщинам раздарили?