Н. М. Коняев

Трагедия ленинской гвардии, или правда о вождях октября

КАК НАЧИНАЛСЯ ТЕРРОР

Самое удивительное в революциях не то, что они происходят, а то, что, когда революции происходят, подавляющая масса населения продолжает думать, будто ничего не случилось и то, что случилось, как-нибудь вернется на круги своя…

Октябрьский переворот потому и удался, потому и не встретил никакого сопротивления, что был нужен не только большевикам, рвавшимся к власти, но и их политическим оппонентам, правым эсерам и кадетам, запутавшимся в интригах своей антирусской политики.

Он позволял им переложить свою ответственность за совершенные ошибки на большевиков. А власть терять они не собирались. Власть должно было вернуть им Учредительное собрание.

И поначалу все шло, как они и планировали.

На выборах в Учредительное собрание большевики потерпели сокрушительное поражение — из 700 депутатских мест им досталось только 175.

Разгон Учредительного собрания называется «дополнительной революцией».

Этой «дополнительной революцией» и начинается 1918 год.

1918 год в России — самый короткий в мире год.

Из-за перехода на новый календарь в нем отсутствует тринадцать дней.

На сколько человеческих жизней короче оказался этот год, не скажет ни один исследователь.

1918 год — год начала Красного террора.

О событиях, которые определили завязку и развитие кровавых событий, и рассказывает новая книга Николая Коняева.

«Наше воспитание таково, что любой человек, открыто объявивший себя антисемитом, сразу оказывается беззащитным для любой, даже и несправедливой, критики, а любая попытка объективно разобраться в этом человеке тоже воспринимается как проявление антисемитизма», — пишет Николай Коняев.

Известный петербургский писатель взялся за книгу, где антисемитов — раз, два и обчелся, а вот врагов России среди действующих лиц более чем достаточно. Писатель сосредоточился на двух питерских Моисеях — Урицком и Володарском (Гольдштейне), чья смерть стала поводом для развязывания большевистского террора в 1918 году.

Бесстрастно анализируя факты, которые приводит писатель, подтверждая их архивными документами, трудно не согласится с его выводами: «…Хотим мы этого или не хотим, но необходимо признать, что законы для евреев и неевреев, установленные большевиками, были принципиально разными. Неевреев расстреливали только за то, что человек чем-то не понравился следователю, зато еврей мог застрелить иностранного посланника или подготовить нападение на ЧК и отделаться незначительным наказанием».

Книга Николая Коняева — скрупулезный архивный поиск тринадцати исчезнувших русских дней, тех провалов в течение календарного времени, тех разрывов и черных дыр в его структуре, в которых теряются многие элементы причинно-следственной связи событий.

13 исчезнувших дней…

13 глав книги…

Каждая глава — об одном из исчезнувших русских дней.

Такая композиция книги позволила автору рассказать о тех событиях, которые историки обходили своим вниманием, а в событиях, хорошо знакомым всем, увидеть то, что не замечалось прежними исследователями.

Отчасти этому способствует множество новых фактов, сделавшихся известными в последние годы, а также изыскания самого Николая Коняева, произведенные им в архивах ФСБ.

Николай Коняев, кажется, единственный исследователь, работавший со строго засекреченными делами об убийстве Моисея Марковича Володарского, Моисея Соломоновича Урицкого, с практически неисследованными делами «Каморры народной расправы», «О заговоре в Михайловском училище», о первых крестьянских восстаниях и солдатских волнениях и т. д.

Обнаруженные Николаем Коняевым в чекистских архивах документы в принципе изменяют традиционные подходы ко многим знаковым событиям самого короткого в мире года.

Марина Дейнекина

Глава первая

ЛЕНИН, ТРОЦКИЙ И… ДЗЕРЖИНСКИЙ

Широкие, чинные коридоры Смольного института благородных девиц как-то сразу сделались по-восточному тесными и неопрятными. Между похожих на биндюжников с маузерами матросов бегали черноволосые, юркие большевики с жуликоватыми глазами, звучали визгливые голоса.

И устраивалось все необыкновенно грязно, неудобно и бестолково.

Ленину отвели для отдыха комнату, в которой почему-то почти не было мебели, только в углу валялись брошенные на пол одеяла и подушки.

Но и прокуренные, заплеванные «страшными» и «веселыми чудовищами» коридоры, и мышиный, смешанный с чесноком, запах, которым пропитались подушки и одеяла, не вызывали отвращения.

Это был запах русской революции.