Читаем Трагедии моря полностью

Если вы помните, Ньюфаундленд стал провинцией Канады в 1949 году. Человек, который ставит это себе в заслугу и который стал первым премьер-министром десятой провинции, — это Джозеф Смолвуд, бывший профсоюзный деятель, превратившийся к 1950 году в убежденного сторонника частнокапиталистического предпринимательства. Смолвуд был полон решимости индустриализировать Ньюфаундленд и с этой целью направил своих агентов в страны Запада с обещаниями финансовой поддержки, налоговых льгот и любых других стимулов, которые могли бы содействовать созданию на Ньюфаундленде новых промышленных предприятий. Пожалуй, наиболее заманчивым было обещание предоставить свободу действий в «освоении» природных ресурсов провинции.

Среди тех, кто прибыл на остров с проектами строительства различных объектов, от пулеметного арсенала до фабрики противозачаточных средств, был один представитель норковых хозяйств на континенте. Он объяснил Смолвуду, что выращивание норки на звероводческих фермах (в то время сконцентрированных в западных провинциях, где сочетание благоприятных климатических условий и доступного дешевого корма из конины обеспечивало высокую рентабельность) столкнулось с определенными трудностями. Дикие лошади были почти полностью истреблены ради добычи мяса для кормления норок, и хозяева ферм были, вынуждены закупать мясо белухи, доставка которого из Черчилла была сопряжена с большими затратами. Его предложение заключалось в том, чтобы перебазировать звероводческие фермы по выращиванию норки на Ньюфаундленд и тем самым превратить эту провинцию в мировой центр производства роскошного меха.

Смолвуд прямо-таки загорелся этой идеей, которая, разумеется, выглядела более привлекательно, чем фабрика противозачаточных средств. Когда он поинтересовался, что же потребуется от провинции, ему сказали, что достаточно будет, если Ньюфаундленд оплатит расходы по переезду владельцев норковых ферм на восток, предоставит им бесплатно участки земли, субсидирует создание новых ферм и обеспечит неограниченную поставку мяса для прокорма норок. Смолвуд в целом с радостью принял эти условия, хотя у него зародились все же сомнения в отношении поставок мясного корма. Откуда ему взяться? «Ах, — сказал представитель, — да из источника, который пока никому не приносит никакой пользы, не давая Канаде ни пенса дохода, я имею в виду обыкновенную гринду».

«Чудесно! — сказал Смолвуд. — Тащите сюда ваших норок!»

Поскольку Ньюфаундленд был теперь частью Канады и морские ресурсы провинции, следовательно, подпадали под юрисдикцию федерального правительства, требовалось проконсультироваться с Оттавой. Федеральное министерство рыболовства с энтузиазмом одобрило это предложение. Оно также дало указание своим научным экспертам оценить состояние «запасов» обыкновенной гринды и составить соответствующий план «сбора урожая».

Дальше все шло как по маслу. Оставалось решить единственную проблему — как наилучшим образом организовать «сбор урожая». К счастью, владельцы перерабатывающего завода в Дилдо проявили полную готовность к сотрудничеству.

Избранный способ уничтожения китов оказался сочетанием старого и нового методов. В свободное время, когда три китобойца, обслуживающие «Арктик Фишериз», не занимались промыслом горбачей, финвалов, сейвалов и китов Минке, они прочесывали бухту Тринити, разведывая скопления гринд, — иногда километров за сорок от Дилдо они засекали по семь-восемь стад. Искусно применяемые сигналы ультразвуковых подводных датчиков в сочетании с оглушающим шумом работающего двигателя и винта судна-китоубийцы наводили на китов страх и, сбивая их с толку, гнали внутрь бухты Тринити.

Для убоя там были выбраны три береговых участка, примыкающих к морским портам Нью-Харбор, Чапел-Арм и Олд-Шоп. Получив сигнал о начале гона, пестрая флотилия местных рыбаков, состоящая из яликов, моторных плоскодонок, «ярус-ников» и «спортивных» катеров с подвесными моторами, выходила в море и занимала исходную позицию. По радио им сообщалось об обстановке, и, когда в поле зрения появлялись вспенивающие воду остроносые китобойцы, люди в лодках и на берегу были уже готовы встретить гринд, сбившихся к этому времени в беспорядочную кучу измученных животных, в паническом страхе спасающихся бегством от какой-то неведомой им опасности.

Примерно в двух километрах от выбранного участка берега китоубийцы «передавали» окруженных жертв рыбакам, чьи лодки с «загонщиками» выстроились теперь дугой позади китов. По словам одного журналиста, получившего заказ на рекламный листок для министерства рыболовства, «это, пожалуй, самая захватывающая фаза охоты, во всяком случае — самая шумная. Двигаясь взад и вперед позади гринд, люди на лодках издают целую какофонию звуков: бьют в барабаны, шлепают веслами о воду, бросают камни, кричат и улюлюкают, причем все это перекрывает стакатто выхлопных труб, лишенных глушителей… гон продолжается до мелководья у кромки берега, где китов, вздымающих тучи застилающего им глаза грязного ила в попытке вырваться с мели… убивают, вонзая в них копья».