В данной статье мы смогли привлечь в доказательство наших тезисов только несколько элементов из обильной документально поддающейся учету области. Каждая большая историческая эпоха состоит из верхнего и нижнего миров. Только во втором мире можно найти истинный смысл форм, появляющихся в первом. Обычная история рассматривает только эти поверхностные формы. Так же и психология вчера держалась за ограниченный мир форм внешнего сознания, не замечая определяющий задний план бессознательного. В наше ещё так сильно нагруженное «позитивистским» невежеством время едва ли имеется в наличии исторический метод, направленный в своей основе на нижний мир культур.

Так как мы применили такой метод к средневековью, то мы смогли найти в качестве истинного смысла этой культуры несколько подтверждений того, что не совпадает с убеждениями всех тех, которые желают замечать в этом периоде что–то вроде золотого века католической традиции, самое полное исполнение христианского идеала. Напротив, в средневековом христианстве для нас стал отчётливым преимущественный вес сил совсем иной сущности — сил, до последнего сохранявших неукрощённую языческую арийскую духовность, в связи с тем славным символом, который позволял великому гибеллину Данте говорить: «Сам Христос был римлянином».

Die Unterwelt des christlichen Mittelalters //Europäische Revue, IX, 7.1933, S. 409ff.; 8.1933, S. 549ff.

КРАСНОЕ ЗНАМЯ

Если мы выйдем за рамки созданных антитрадиционной и антиаристократической культурой «мифов», то при объективном понимании смысла истории вместо расхваленной «эволюции» перед нами предстанет процесс постоянного упадка и последовательного помрачнения, находящий своё особенное соответствие как в эддическом Рагнарёке, «сумерках богов», так и в Кали–юге, «тёмном веке» древнеарийских традиций Индии. С особенной ясностью выявляется социально–политический закон регрессии каст.

Иерархический порядок в том виде, в каком он более или менее признаётся всеми великими традиционными организациями, охватывал по существу четыре ступени. На её вершине находилась сфера чисто духовной аристократии, откуда происходили «божественные короли», «солнечные инициируемые», которые в своём сане казались «больше–чем–людьми» в глазах у всех, и в качестве непобедимых возвышались над всеми остальными, обладая саном вождя и законным правом отдавать приказы. Под ней находилась сфера воинской аристократии. На третьем месте пребывала буржуазия, торговцы, фермеры и промышленники (в рамках античности). Наконец, служилые классы, простая безличная масса, естественная функция которой состояла в работе как таковой, искусном служении, почитании и подчинении вышестоящим кастам, от которых они получали свой порядок.

То, что такого рода иерархическое положение часто осуществлялось в истории лишь частично, не означает никого препятствия для полной ясности его понимания как «схемы» культурного развития в смысле идеи упадка власти от одной к другим четырём великим традиционным кастам.

Эпоха «божественной королевской власти» теряется в далёком и тёмном царстве предыстории, так что сегодня только совсем немногие знают больше об её истинном смысле: её считают «мифами», «суеверием» или сводят их к поверхностному и ничего не говорящему слову «теократия». Когда эти первые вершины пали, власть перешла ко второй касте, что вызывало к жизни эпоху «королей–воинов». Теперь уже не аристократия с мужской духовностью, а только лишь секуляризовавшееся воинское дворянство стоит во главе государств, вплоть до последних великих европейских монархий. Новый надлом приходит с революциями и последующими конституциями: даже если имеются ещё короли — они, пожалуй, ещё правят, но уже больше не господствуют. Власть уходит вниз, к «третьему сословию». Посредством якобинской иллюзии либерализма обретает форму современный капитализм, чтобы вылиться, наконец, в капиталистическую олигархию, которая при демократическом парламентском режиме контролирует и подчиняет себе всю политику. Таким образом, власть принадлежит третьей древней касте — касте торговцев, коммерсантов, владельцев экономических богатств. С Третьим Интернационалом, с пролетарским бунтом против капитализма и буржуазии, с новым большевистским коллективным идеалом теперь всё доходит до последней стадии распада, к будущему четвертой касты: власть попадает к чистой безличной массе, которая сейчас тянет скипетр и корону к себе и стремится учредить новую универсальную эпоху человечества под грубыми знаками серпа и молота.