Читаем Товарищи полностью

Пока Ланге заказывал вино и ужин, она осматривала зал. Из всех находившихся здесь мужчин только один, черноусый и лысый, хозяин этого заведения, сидевший за стеклянной стойкой, был в штатском. Все остальные были в форме офицеров германской армии. Преобладали погоны различных интендантских ведомств, тыловых частей и мундиры гестапо.

Но не они производили тот шум, который временами заглушал даже звуки оркестра. Горланили за столами песни и отпускали недвусмысленные словечки по адресу танцующих посредине зала и между столиками женщин военные в полевой армейской форме. Одни из них стояли здесь в городе со своими частями на ремонте. Другие ехали на побывку в фатерланд и на радостях предавались разгулу. Третьи возвращались с побывки на фронт. Такие же, как летчик с младенчески голубыми глазами, проводили здесь время между боевыми операциями, парализуя вином взвинченные нервы.

По обеим сторонам зала из невысоких дверей за коричневыми портьерами время от времени появлялись пары, а другие пары вставали из-за столиков и исчезали за ними. Анна догадалась, что там, должно быть, и находились кабинеты, куда приглашал ее Ланге.

Но откуда здесь могли взяться женщины? Их было не так уж много — шесть или семь.

Внезапно она почувствовала то смутное беспокойство, которое испытывает человек от чужого взгляда. Кто-то определенно смотрел на нее из-за столика на другом конце зала упорным взглядом. Кто ее здесь мог знать? Рассеянно отвечая на какой-то вопрос Ланге и полуоборачиваясь, она встретилась с этим взглядом. На нее смотрели подрисованные, с хлопьями краски на ресницах, улыбающиеся глаза Талки. В низко вырезанном впереди зеленом платье, с открытой белой грудью, она сидела за другим столиком в компании трех пьяных офицеров и упорно смотрела на Анну. И в косоватом Талкином взоре было столько бурного торжества, что она не сделала даже попытки затронуть Анну. Она только налила вина из бутылки в стоявший перед ней бокал и, помахав им в воздухе Анне, выпила. После этого она положила руку на плечо сидевшего рядом с ней подполковника с интендантскими погонами и, широко расставляя ноги, как лошадь, которую выводят на корде, пошла с ним танцевать. Все время, пока она танцевала с подполковником, ее косой глаз дружески и миролюбиво улыбался Анне из-за плеча партнера. Затем партнер, взяв Талку под руку, повел ее к двери, задернутой коричневой портьерой. Уже скрываясь за портьерой, Талка еще раз оглянулась на Анну так, что не представляло никакого труда понять ее взгляд: «Милочка, я не сомневаюсь, что скоро и ты последуешь моему примеру».

В это время Ланге спрашивал Анну, какое она будет пить вино.

— Здесь есть довольно приличные французские и венгерские вина.

— Если есть натуральное, то совсем немножко, — согласилась Анна.

Ланге приподнял в руке бокал.

— Издавна принято считать, что тяжесть войны ложится главным образом на плечи мужчин, но я с этим не согласен. Женщины, по-моему, страдают больше. И мне хочется, фрейлейн Анна, чтобы вы благополучно пережили это время под охраной ваших друзей. Мне было бы грустно, если бы с вами случилась какая-нибудь неприятность. Но вы же совсем не выпили, — с упреком заключил он, видя, что Анна, лишь слегка пригубив из своего бокала, поставила его на столик. — Первый полагается пить до дна.

— Вы тоже хотите взвалить на меня непосильную тяжесть, — попыталась отшутиться Анна.

— О, да с вами надо держать ухо востро! — просиял Ланге. — Все-таки первый бокал за вами.

— Он для меня велик.

— Но это же все-навсего виноградное вино.

— Я, господин Ланге, потом выпью.

— Нет, фрейлейн Анна, только сейчас.

Однако, если он и дальше будет так настаивать, ей придется трудно. Маленькая стрелка на круглых часах напротив Анны только что остановилась на одиннадцати. Большая стрелка дошла до цифры «двенадцать» и, казалось, застыла. Им совсем некуда было торопиться. Они сегодня двигались с вопиющей медлительностью.

Ланге повеселел, наблюдая, как она, запрокидывая голову, пьет из своего бокала вино.

— Вот теперь и я готов поверить в ваше расположение ко мне. — Он смотрел на ее белую шею, охваченную кружевами, и, внезапно схватив бутылку, снова налил вина в свой бокал и выпил. Тут же он налил вина и в бокал Анны. — Теперь за нашу дружбу.

— За нее мы уже пили, — запротестовала Анна.

— Нет, это за ваше благополучие.

— В то время как вы пили за мое благополучие, я пила за ваше.

Ланге с недоверием посмотрел на нес.

— Правда?

— Правда, господин Ланге.

Вино заметно оказывало на него свое действие. Глаза его увлажнились, он уже без стеснения пожирал ими шею и плечи Анны.