Читаем Торпеда мимо «Ледокола» полностью

О фактах, составляющих "посылку" в логической конструкции "импликация". А. Исаев считает "что версия "Сталин не верил" является одним из самых малоубедительных моментов в советской и постсоветской историографии". Следовательно, А. Исаев считает более убедительным мнение, что Сталин доверял информации, свидетельствующей о преступных замыслах Гитлера. А. Исаев критикует советскую историографию (а постсоветская – настолько разнообразная, что равнять её целиком с советской было бы неправильно), но несколько заблуждается об её истинной "позиции". Когда советские историки пишут о выдвижении войск из внутренних округов в приграничные, они аргументируют это складывающейся международной обстановкой, поступающей информацией (в том числе разведывательной). Когда нужно объяснить причины катастрофы 1941 года, Советские историки садятся на конька критики Сталина: он не сумел разобраться в складывающейся ситуации, не верил поступающей разведывательной информации. На последнюю уловку советских историков и попался А. Исаев, посчитав её за их позицию. Так что, отвергнув уловку советских историков, А. Исаев неожиданно для себя встал на их истинную позицию. Но А. Исаев безмерно самобытен. Через несколько строк он пишет нечто прямо противоположное: "Сталин "мог до определенного момента не верить в то, что Германия осуществит нападение на СССР без попыток политического давления". В 3 главе своей книжки "Антисуворов. 10мифов второй Мировой" А. Исаев утверждает, что у Сталина не было достаточных сведений о намерении Гитлера напасть на СССР. А. Исаев намекает, что наступление определенного момента связано с отдачей Директивы № 1. Следовательно, А. Исаев от позиции советских историков "отдрейфовал" на позиции. Суворова. Расхождения у них несущественны: по Суворову – Сталин игнорировал данные разведки, так как был уверен, что ничто не помешает осуществлению его планов; по Исаеву – Сталин не мог руководствоваться данными разведки, так как этих самых данных было недостаточно. Американский генерал Д. Макартур, которого мы можем и не считать за авторитета (как можно сравнивать генералиссимуса Сталина или маршала Жукова с каким-то генералом армии, тем более американской), как-то выразился: "Имейте в виду, что только пять процентов донесений разведки соответствует действительности. Хороший командир должен уметь выделить эти проценты.". У А. Исаева получается несуразица: наш Вождь и Учитель раздваивается. Один Сталин, предупреждённый нашими разведчиками, осознаёт опасность германского нападения. Другой Сталин колеблется, ему не верится, что Гитлер решится на нападение. И только на исходе 21 июня, за 4–5 часов до германского вторжения его осенило: мы накануне войны. А уж, такой довод в полемике (об уровне ума тов. Сталина) мог быть в 40-х – начале 50-х годов для критикуемого нокаутирующим: бериевские "гвардейцы" вряд ли посмели бы оставить без последствий сигнал тов. А. Исаева.

В импликации p_i–>q_i, , отражающей высказывания A. Исаева, "посылка" p_i содержит следующее: "до определённого момента" у Сталина не было достаточных сведений о намерении Гитлера напасть на СССР. В тоже время Генштаб и подчинённые штабы разрабатывают наступательные планы (см. главу 1 рассматриваемой книги А. Исаева). С просветлением Вождя А. Исаев связывает отдачу Директивы № 1. Следует, однако, заметить, что за 4–5 часов до вражеского нападения вообще трудно что-либо предпринять, до армий и корпусов от вышестоящих штабов никаких команд и не поступило, само содержание директивы не отвечало создавшейся ситуации. "Посылка" А. Исаева фактически совпадает с "посылкой" В. Суворова. Если В. Суворов говорит о том, что Сталин игнорировал поступающую развединформацию и планировал наступательные операции не оглядываясь на данные разведки, то А. Исаев говорит о том, что у Сталина не было достаточных сведений о намерении Гитлера напасть на СССР и планировал наступательные операции (см. гл.1 рассматриваемой книги) не оглядываясь на данные разведки (их было недостаточно).

О фактах, составляющих "следствие" в логической конструкции "импликация". Для "следствия" у А. Исаева есть два варианта: никакого особенного выдвижения войск из внутренних округов в приграничные не было (всего 4 дивизии) и выдвижение всё-таки было (77 дивизий). Общепризнан факт выдвижения нескольких армий из внутренних округов в приграничные в апреле-июне 1941 г. Если в конце главы А. Исаев повествует о 77 дивизиях, то это может означать отказ его от высказывания в отношении 4 дивизий (погорячился, брякнул…). К завершению главы, посотрясав воздух, А. Исаев оказался по этому вопросу в едином строю историков.