Читаем Топоры и стрелы полностью

Финансовый рынок Англии сразу приобрел спартанскую простоту. Ферзя, то есть тамплиеров, власть смахнула с шахматной доски. На ней остались, строго говоря, пешки. Флорентийцев в Англии было еще не так много, и они в основном, как некогда евреи, работали каждый сам от себя. В деньгах король нуждался отчаянно – и для борьбы с мятежными баронами, и для подготовки войны с Шотландией, и для прочих государственных потребностей. А в казне посвистывал ветерок.

В 1311 г. король получил от римского папы Иоанна Двадцать Второго письмо примерно следующего содержания: «Эдди, я слышал, что с деньгами у тебя полный абзац, да? Если так, то у меня тут есть под рукой дельные ребята, которые могут помочь. Крайне рекомендую».

Папская рекомендация значила немало, и Эдуард очень быстро пригласил дельных ребят в Англию. Вот теперь на остров зашли корпорации – крупнейшие флорентийские банки Барди и Перуджи и несколько других, не столь мощных, аффилированных с ними. Эти милостивцы с превеликой готовностью, без всякого залога одолжили королю немаленькие деньги на достройку Вестминстерского аббатства. Потом дали еще, уже на шотландскую военную кампанию.

Эту единственную за все свое царствование войну с внешним противником Эдуард с треском проиграл. Не полководец он был, не полководец. По условиям мирного договора королю пришлось выплатить шотландцам большую контрибуцию.

После этого он еще не раз получал деньги по первому требованию, исключительно под честное королевское слово.

Однако бесплатный сыр бывает только в мышеловке, а среди банкиров никогда не водилось бескорыстных благодетелей. Да, никаких залогов флорентийцы не требовали, но крайне дипломатичными методами добились для себя привилегий, о которых тщетно мечтали многие иностранные коммерсанты. Сперва это было монопольное право скупать овечью шерсть по всему королевству. Затем – снятие запрета на проживание иностранцев в Англии. Исключительно для себя! А там как-то так получилось, что король поручил им взимать от его имени некоторые виды налогов. Та самая золотая сеть надежно опутала и Англию.

Но через несколько лет по неизвестным до сих пор причинам сердечное согласие между Эдуардом и флорентийцами приказало долго жить. Король отчего-то перестал устраивать банкиров в качестве делового партнера. Тогда именно Барди и Перуджи выступили спонсорами королевы Изабеллы и ее любовника Мортимера. Как раз на их денежки граф Геннегау-Эно и снарядил войско. Какая уж тут романтика. Одна суровая проза жизни, где во главе угла стоит звонкая монета.

Вероятнее всего, банкиры рассуждали просто. Новый король Эдуард Третий еще не вошел в совершеннолетие, королева Изабелла особым умом не блещет, Роджер Мортимер золото любит весьма трепетно. Получается та самая мутная водичка, в которой, согласно старой присказке, очень удобно ловить рыбку, большую и маленькую.

Впоследствии они горько пожалеют о том, что собственными руками и на свои кровные денежки возвели на трон Эдуарда Третьего. Но не будем забегать вперед.

После того как Эдуард Третий упрятал матушку под замок, казнил заигравшегося Мортимера и полностью взял бразды правления в свои руки, какое-то время дела у флорентийцев шли просто великолепно. Они процветали так, что лучше и не надо. Деньги королю требовались постоянно – на войны с Францией и Шотландией, на тогдашние стройки века и прочие государственные надобности.

Король периодически просил новые кредиты, банкиры исправно давали их. Никаких залогов они опять-таки не требовали, но Эдуарду приходилось идти на новые и новые уступки. Банкиры получили монопольное право не только на скупку овечьей шерсти, но и на вывоз ее из Англии. Они форменным образом превратили страну в сырьевой придаток Европы.

Их бизнес-план был не таким уж замысловатым. Банкиры продавали шерсть во Фландрию, тамошние мастера, в то время лучшие в Европе, вырабатывали из нее сукно, для богатеев – высшего класса, для людей с тощим кошельком – погрубее. Потом флорентийцы везли его куда хотели, в том числе и в Англию, где продавали, как легко догадаться, гораздо дороже, чем стоила шерсть. Классический сырьевой придаток, ага.

Чуть позже флорентийцы решили снизить накладные расходы, перевезли в Англию часть фламандских суконщиков и других ремесленников. Этим они изрядно ущемили интересы и уменьшили доходы английских ремесленных цехов, крайне недовольных тем обстоятельством, что им были навязаны сильные конкуренты. Но с королем не поспоришь. Потом эта ситуация кончится большой кровью.

Одним словом, какое-то время флорентийские банкиры катались как сыр в масле, самонадеянно полагали себя хозяевами жизни и считали, что так будет всегда. Однако у серьезных невзгод есть привычка подкрадываться бесшумно, на мягких лапках.

В какой-то момент Эдуард Третий, человек весьма неглупый, сел и всерьез задумался о том, как жить дальше. Точнее, как ему разобраться с финансами. Не нужно было быть великим математиком, чтобы рассчитать, что возвратить долги нет никакой возможности.