Читаем Топоры и стрелы полностью

А потом они стали и финансовыми агентами римских пап. Ситуация создалась довольно щекотливая. С одной стороны, считалось, что дача денег в долг под проценты противна Божьим законам, а потому крайне греховна. С другой – настал момент, когда стало ясно, что без ростовщиков и банкиров экономика просто не может функционировать. В свою очередь, банкир не может существовать без взимания процентов.

Монастыри, церкви и епископства должны были регулярно платить Риму десятину. Вот только справиться с ее сбором папская администрация своими силами попросту не могла, будучи относительно слабой и малочисленной. Церковные иерархи в большинстве своем были плательщиками крайне неисправными. Десятину они не отправляли долгими месяцами, прокручивали на местах совершенно так, как это было у нас в лихие девяностые, а то и нахально присваивали часть. Бухгалтерская отчетность тогда была не на высоте.

Вот папа и передал сбор церковной десятины флорентийцам, естественно, бравшим за труды определенный процент. В некоторых отношениях это было даже удобно. Деньги теперь не надо было везти на повозках под охраной, как прежде. Финансисты занялись тем, что теперь называется банковскими проводками. Получив деньги где-нибудь в Германии или Франции, они отправляли в Рим не звонкую монету, а тот же листок пергамента, вексель, по которому папская курия – орган управления римской церковью – получала свои деньги до грошика. Действительно удобно.

Впрочем, банкиры не забывали и о душе. Один из крупнейших банков, Барди, завел у себя специальный счет Господа Бога, на который ежегодно перечислялось от пяти до семи тысяч флоринов. Денежки эти шли папским чиновникам и духовным лицам, а те служили мессы, в которых просили Господа простить банкирам невольный грех ростовщичества. Так что спасение души гарантировалось.

В конце концов папа римский официально разрешил банкирам взимать проценты, правда, не более десяти, но на местах это сплошь и рядом нарушалось постоянно. В Англии, как уже упоминалось, ставка составляла 43 процента, а иногда – от 80 до 120. В разных городах Германии – от 21 до 43, а то и 100–200. Рекорд побил город Линцау – 216 процентов годовых.

Дошло до того, что порой римские папы форменным образом играли роль крыши для крупнейших флорентийских банкиров Барди и Перуджи. Когда некий барон отказался возвращать Барди долг, тот добился, чтобы неисправный должник был отлучен от церкви. Такое удовольствие обошлось Барди всего-то в 140 флоринов, преподнесенных в виде подарка от чистой души одному из папских секретарей.

А чуть позже случилось и кое-что почище. Папа отлучил от церкви уже не одного человека, а весь орден иерусалимских госпитальеров. Они заняли у Барди 133 тысячи флоринов, а возвращать долг не хотели, должно быть, согласно классикам, ссылались «на вздорные обстоятельства». С такой поддержкой за спиной флорентийцы могли вести дела на самую широкую ногу.

Естественно, оставить без внимания Англию они не могли, с определенного момента стали просачиваться и туда. Во всю силу флорентийцы пока что не развернулись, поскольку не были монополистами, но серьезную конкуренцию евреям и тамплиерам составили.

Дальнейший ход событий напоминал английскую детскую песенку о десяти негритятах или знаменитый некогда зонг Бертольда Брехта о ворчунах. Персонажей, действующих на финансовом рынке, становилось все меньше и меньше.

Сначала досталось евреям. С подачи папы римского английские власти стали прижимать их по «идеологической» линии как врагов христианской веры. Мало того что они читали Талмуд в своих синагогах и заставляли слуг-христиан работать по воскресеньям и церковным праздникам. Несколько монахов по каким-то своим причинам перешли в иудаизм. Вот ведь какой ужас! Вдобавок в колодце, расположенном во дворе еврейского дома, был найден мертвый христианский мальчик. Иудеи с ходу схлопотали обвинения в ритуальном убийстве. Кажется, это был первый такой случай в истории Европы. Не удивлюсь, если окажется, что и здесь англичане были первооткрывателями очередной гнусности.

Притеснения евреев растянулись на долгие годы. Сначала им было запрещено приобретать землю, в том числе и полученную в заклад. Потом власти принялись закрывать синагоги и отлучили от церкви всех христиан, ведущих с евреями какие-то дела. Вслед за этим они запретили евреям состоять на государственной службе, держать христианскую прислугу и показываться на улицах в день Пасхи, а христианам – пользоваться услугами еврейских врачей.

Логическим концом всего этого стало изгнание в 1290 г. всех евреев из Англии. Остров покинули шестнадцать тысяч человек, которые взяли с собой только то, что смогли унести. Все прочее их имущество было конфисковано.

Естественно, ни о каком возврате долгов кем бы то ни было речь не шла. Все эти деньги достались королю, как и большинство конфискованных домов. Англия надолго стала «юденфрай», по нацистской терминологии – «территория, свободная от евреев».