Читаем Топоры и стрелы полностью

Словом, с точки зрения сексопатологии – я специально консультировался по этому поводу – изменение ориентации на сто восемьдесят градусов выглядит не вполне убедительно. Подобные сплетни, не имеющие ничего общего с реальностью, недоброжелатели распускали о своих врагах с давних времен. То же самое имеет место быть и в наше время.

К тому же, по мнению баронов, и культурный досуг Эдуарда настоящему королю приличествовал мало. Он дружил с художниками, фиглярами, шутами, певцами, хористами, жонглерами и актерами, смотрел пьесы, содержал при дворе генуэзских музыкантов, сам играл на тогдашней разновидности скрипки, собрал немалую библиотеку. Аристократия того времени театральные и музыкальные представления игнорировала, считала их вульгарным и презренным зрелищем. Исключение из этого правила порой делалось разве что для менестрелей. Так что и с этой стороны Эдуард снискал стойкую нелюбовь баронов, категорически не одобрявших простонародные забавы, на их взгляд, совершенно неуместные для короля.

Крайнее неудовольствие баронов в адрес фаворитов Эдуарда, получивших немаленькую власть в королевстве, может иметь другое объяснение, вполне жизненное в понятиях того времени. Принято было, чтобы вокруг короля стояли и занимали важнейшие государственные должности исключительно высокородные господа. Эдуард и эту традицию поломал.

Первый его фаворит, Пирс Гавестон, вообще был инородцем, мигрантом, не англичанином, а гасконцем. Именно он нес корону к алтарю Вестминстерского аббатства при восшествии Эдуарда на престол. Это была величайшая честь, и сей факт опять-таки привел баронов в неописуемую ярость. Некий знатный граф распалился настолько, что едва не набросился на Гавестона с кулаками. Вельможи его удержали, чтобы не портил церемонию, но злобу затаили, в конце концов выступили всем скопом и добились казни Гавестона.

Второй фаворит, Хьюг Диспенсер и его отец Хьюг-старший, опять-таки игравшие немалую роль в управлении государством, были, конечно, не пролетариями от сохи, но знатностью рода уступали очень многим персонам. Их возвышение вызывало только злость знати к очередным выскочкам, отодвинувшим от трона потомков старинных родов. Хотя некоторые хроники того времени изображают Диспенсера-старшего деятельным администратором, способным политиком и искусным дипломатом. По мнению одного из летописцев, Диспенсер был «одним из наиболее способных людей своего времени как по здравости суждений, как и по честности». Однако сословная ярость и зависть пылали непрестанно.

Ситуация усугублялась тем, что на стороне баронов очень быстро оказалась и очаровательная королева Изабелла. Это произошло по схожим причинам. Прекрасной француженке, одержимой сословной спесью не менее баронов, страшно хотелось занять при дворе видное положение, играть важную роль в делах королевства. А этого-то как раз Эдуард и не собирался ей позволять. Молода была, всего тринадцать лет.

Вообще-то ее можно считать ребенком только по меркам нашего времени. Тогда дело обстояло совершенно иначе. Как давно установили историки, долгие столетия Европа просто-напросто не знала понятия «подросток». Человек считался ребенком, а с определенного времени, обычно с двенадцати лет, автоматически становился взрослым. Даже в XVII в. родители преспокойно и часто выдавали замуж своих дочерей, достигших этого возраста. Так поступали и простые крестьяне, и титулованные дворяне.

Все же Изабелла казалась мужу слишком юной, чтобы допускать ее к серьезным государственным делам. Из-за чего она и стала, если можно так выразиться, идейной единомышленницей баронов. Между супругами возникло и росло отчуждение, впоследствии вылившееся в вооруженную схватку.

Кстати, последующие события показывают, что Французская Волчица и в самом деле не обладала ни малейшими талантами в государственных делах. Сначала она играла роль живого знамени при мятежных баронах, а потом была не более чем марионеткой Мортимера.

Теперь немного о мистике. В рассказе об истории Англии без нее не обойтись.

Если конкретнее, речь пойдет о привидениях. Давно признано, что в Англии их намного больше, нежели в любой другой европейской стране. Сами англичане к этому обстоятельству до сих пор относятся крайне серьезно. Они издают солидные энциклопедии и путеводители по замкам и домам, где обитают самые известные привидения. Многочисленные группы охотников за этими потусторонними существами достаточно серьезно, с помощью разнообразной сложной аппаратуры изучают дома, в которых таковые обитают. Иногда появление призраков объясняется самым что ни на есть прозаическим образом. Это розыгрыш, мистификация либо чисто бытовые моменты. В одном случае оказалось, что источником странных звуков был не призрак, а новенький, установленный недавно котел отопления. Соседи об этом не знали и посчитали эти шумы проделками некоего духа.