Читаем Топоры и стрелы полностью

В недавние времена шли разговоры о том, что надо бы сделать генетический анализ, но этого так и не было сделано.

Попытки реабилитировать добрую память Ричарда начались вскоре после пресечения династии Тюдоров. В этом принимали участие не мелкие недоучки, а довольно солидные историки и писатели. Уже в 1617 г. вышла книга У. Корнуоллиса «Панегирик Ричарду Третьему», отвергавшая версию о Ричарде как об убийце племянников. Еще черед два года появилась «История Ричарда Третьего» Джорджа Бака, потомка одного из придворных Ричарда. Основываясь на большом количестве рукописей из архива Тауэра, он изрядно критиковал книгу Мора, обнаружил в ней те несообразности, о которых я говорил выше. Оказалось еще, что двое из трех злодеев, якобы задушивших принцев по приказу Тиррела, существуют исключительно на страницах книги Томаса Мора, а вот в исторической реальности не прослеживаются совершенно.

В том же ключе была написана книга Фрэнсиса Бэкона «История Генриха Седьмого», увидевшая свет в 1622 г. К сожалению, изрядная часть документов, на которые автор опирался, до нашего времени не дошла.

У. Уинстенли в книге «Английские знаменитости», изданной в 1684 г., назвал обвинения в адрес Ричарда клеветой на этого достойного государя.

В восемнадцатом столетии известный писатель, основоположник английского готического романа Гораций Уолпол свою книгу так и назвал: «Исторические сомнения в отношении жизни и характера Ричарда Третьего». Он считал, что версия о Ричарде-убийце «создана предвзятостью и вымыслами. Многие из преступлений, приписываемых Ричарду, кажутся неправдоподобными и, что еще важнее, противоречащими его интересам».

Биографии Ричарда, идущие вразрез с общепринятой точкой зрения, выходили и в XIX в. (Мэркхем), и в XX (Н. Халстед и К. Лэмб). Однако общепринятую точку зрения, как много раз случалось на протяжении человеческой истории, опровергнуть крайне трудно. По этой причине иные авторы вынуждены были проделывать прямо-таки чудеса словесной эквилибристики. Тэннер в «Истории конституционной Англии» написал примерно следующее: парламент Ричарда Третьего был самым либеральным и прогрессивным из всех известных. Очень жаль, что преступления этого короля вошли в противоречие с его очевидным стремлением ко всеобщему благоденствию.

А были ли преступления?

Видный английский историк и шекспировед сэр Джон Джулиус Норвич изрек прямо-таки восхитительную тираду: «Скорее всего, он отравил свою супругу и почти наверняка женился бы на племяннице, если бы не опасался негативной реакции общества». До кучи этот автор обвинил Ричарда не только в гибели принцев в Тауэре, но и в подстрекательстве к убийству Генриха Шестого и герцога Кларенса, хотя никаких исторических подтверждений этому нет. Ричард якобы самолично лишил жизни сына Генриха Шестого принца Уэльского, на самом деле погибшего в сражении.

«Скорее всего» – аргумент, конечно, сильный, чего уж там. Во времена угара перестройки, когда люди частенько принимали на веру любой шизофренический вздор, примерно звучали обвинения Сталина в организации убийства Кирова. В пользу таковых выдвигался один-единственный железный аргумент: больше некому.

Сразу вспоминается Элиза Дулитл, героиня знаменитой пьесы Бернарда Шоу «Пигмалион». У ее тетки сначала украли шляпку, а спустя некоторое время ее кто-то убил. «Кто шляпку спер, тот и тетку пришил», – заявила барышня по этому поводу.

Наверное, тут нужно добавить, что в Англии уже лет семьдесят существует «Общество Ричарда Третьего», стремящееся восстановить доброе имя короля, ставшего жертвой черной легенды. Своей цели оно добивается самыми мирными средствами – публикацией статей и чтением лекций – и насчитывает около двух с половиной тысяч членов, среди которых есть и профессиональные историки.

Случилось так, что в 1980 г. деятельность этого общества стала предметом дискуссий в британском парламенте. Тогда там рассматривался любопытный закон, по которому можно подать в суд, если в кино, телепередачах и печатных изданиях образ человека, умершего на момент предъявления иска, был представлен ложным, клеветническим образом. Парламентариям было известно, что общество намерено воспользоваться этим законом, чтобы подать иск, и не один, о восстановлении доброго имени Ричарда Третьего, что вызвало бы длинные и запутанные судебные разбирательства. После долгого обсуждения парламент внес в закон изменение, неофициально названное поправкой Ричарда Третьего: подобные иски принимались только в отношении лиц, «умерших сравнительно недавно».

Именно это общество дважды в течение десятилетия добивалось от Вестминстерского аббатства, чтобы оно обратилось с ходатайством к королеве о позволении еще раз вскрыть гробницу и обследовать скелеты тех детей, которые могли быть принцами из Тауэра. Тогдашние методы исследований уже позволяли безошибочно определить и возраст, и пол. В аббатстве это предложение обсуждалось долго, мнения разделились, но в конце концов ходатайство подано не было.