Читаем Тоннель в подсознание, или уроки Силы полностью

Перспектива оказаться онкологическим больным меня, естественно, не обрадовала. Но и не напугала чересчур: моими героями в то время были знаменитые подвижники, вроде Рамакришны (умер от рака), Нароты (по-тибетски, Наропа), которого его великий, но мрачноватый Учитель (Тилопа-бенгалец) подверг испытаниям похлеще самых изощрённых пыток святой инквизиции, или шестого патриарха Чань (Хуэй-нэна), который, будучи уже с отрубленной головой, не поленился как следует вздуть незадачливых разбойников, слишком поздно догадавшихся, на чью голову они сдуру покусились. В общем, моё стратегическое настроение в тот период понятно.

Нужно добавить, что, прежде чем обращаться к хирургу, я недели две безуспешно пытался лечиться йогическими приёмами: дыхательными упражнениями с особыми визуализациями, очистительными процедурами и т.п. Но никакой ощутимой пользы от этих занятий я не заметил и потому решил от них отказаться.

Вечером после визита к врачу свой комплекс йогических упражнений на сон грядущий я проделал формально, без должной сосредоточенности, как я тогда её понимал. Во время этих несерьёзных занятий я поймал себя на том, что, вопреки собственному решению, автоматически выполняю лечебные приёмы от своей болячки подмышкой. Однако то, что уже начато, должно быть закончено, — рассудил я и проделал комплекс целиком. В последний раз.

Конечно же, я нисколько не надеялся, что из этой попытки выйдет что-то путное, и потому, торопясь утром на работу, не обратил внимания на свой лимфатический узел. А вечером его уже не было: на месте опухоли осталась лишь маленькая складка кожи.

Из этого урока я выделил для себя настроение полнейшего безразличия к результату собственных действий, которое, видимо, и сыграло решающую роль.

Спустя три года, и снова летом, мне был преподан ещё один урок. К тому времени я уже начал кое-что понимать, но то были лишь отдельные проблески знания, время от времени нисходившие на меня в виде мимолетных озарений различной интенсивности и эмоциональной окраски.

Итак, я полгода готовился к путешествию в Сибирь, в тайгу; с этим путешествием были связаны некоторые ожидания и надежды, тешившие меня в тот период. В ночь накануне отъезда у меня неожиданно подскочила температура, причём даже выше сорокоградусной критической отметки. Поскольку мой поезд отправлялся около шести вечера, а за ночь удалось-таки сбить температуру антибиотиками, примерно в девять утра я явился к врачу. Прослушав мои лёгкие, тот заставил меня сделать рентген, а затем повертел перед носом снимок и с видом Ньютона, открывшего закон тяготения, сообщил, что у меня острый плеврит в тяжёлой форме, и что необходимо меня госпитализировать, поскольку из моих лёгких придётся выкачивать какую-то гадость. Спорить я не стал, ибо почувствовал, что это бесполезно. Получив направление в больницу, я отправился домой, чтобы продолжить сборы в дальнюю дорогу. (Ни о какой больнице я и мгновенья не помышлял.)

В назначенное время я сел в поезд, точно перешёл Рубикон, и в итоге сумел отринуть все «заморочки» любимого города, а вместе с ними и свою болезнь. Без такой радикальной смены декораций ничего бы у меня не вышло я бы не смог по-настоящему себе поверить. Короче, в поезде болезнь ещё пыталась время от времени о себе напоминать покалыванием между рёбрами, а потом окончательно забылась, и её просто не стало.

Эти три случая продемонстрировали мне особый психический настрой (один из нескольких), или позволили мне выделить некую, как мы привыкли говорить, психическую позицию, позволяющую сознательно проникать в подсознание, причём даже в те его области, которые ведают нашим собственным самочувствием и здоровьем. (Кстати, человеку мыслящему сознательно влиять на свой организм не так и просто во всяком случае куда труднее, чем на здоровье прочих двуногих.)

Итак, первой и, пожалуй, самой яркой, самой интенсивной составляющей этого психического настроя является тотальное бесстрастие, поглощающее все прочие чувства и эмоции. (Что позволяет мне в дальнейшем называть сам настрой полной позицией бесстрастия.) Такое бесстрастие вырастает (или может вырасти) только из отрешённости, психической отстранённости человека от жизненных объектов и явлений. Проделайте опыт.