Читаем Тоннель в подсознание, или уроки Силы полностью

Между тем, нашим единственным настоящим Учителем — зато каким! является сама Жизнь, или Судьба, или Сила, или, если хотите, Бог в общем, То, что дает нам жизнь, а затем ведёт по ней в соответствии со своим хитрым промыслом. Причём Сила (это слово мне как-то привычнее) то и дело преподносит нам уроки, искусно загоняя нас в особые учебные положения (зачастую довольно неприятные). Между тем, из многих таких положений люди могут извлекать немалую выгоду, прежде всего, черпать личную психическую силу и, как следствие, расширять свои возможности в этой жизни. Люди могут, но, к сожалению, и только в подавляющем своём большинстве. В этом контексте учителя во плоти не более, чем старшие соратники, способные увлечь нас своим примером, а также вовремя подсказать нам какие-то полезные трюки. Или же просто свидетели Силы, первопроходцы в её угодьях, которые могут в нужный момент подтвердить: верно, ты попал именно туда. Или же вот это ощущение, что ты испытал, оно и есть то самое. Всё остальное, выбрав нужное время, Сила делает сама по себе: важно лишь не прозевать её послание.

Первый урок Силы, который я сумел распознать (разумеется, не сразу, а через много-много дней), был преподан мне в 1974 году, летом. Неведомо, где и как, я подхватил жуткий стоматит. Был душный вечер. Я лежал на диване в одиночестве и страдал от мучительной боли. Моя пасть нарывала, как сплошная язва. Каждое тиканье часов на стене отзывалось в ней, точно удар током. Но, чтобы часы остановить, следовало, как минимум, подняться с дивана и забраться на стул.

В углу, почти напротив меня, висела икона Божьей Матери. Ворочаясь с боку на бок, я иногда встречался с Марией взглядом. В какое-то мгновение мне показалось, что изображение на иконе стало рельефным и даже чуть-чуть выступило из оклада. Я попробовал молиться.

Нужно сказать, что, подобно большинству сверстников, я вырос в атеистическом мире. Правда, бабушка с дедом потихоньку от родителей всё же крестили меня во младенчестве, но проделано это было скорее для порядка, чем по каким-то более серьёзным соображениям. Впрочем, в те годы во мне уже начал пробуждаться интерес не столько к религии, сколько к мистицизму, и помимо Нового Завета я успел прочесть две-три книги Вивекананды, «Полную иллюстрированную книгу йоги» Вишнудевананды, «Таро» Успенского и, кажется, «Магию» Папюса.

Ни одной молитвы я, разумеется, не помнил и потому попробовал своими словами убедить Деву мне помочь. Поначалу у меня ничего не выходило; мне даже сделалось хуже напряжение, с которым я формулировал в уме свою просьбу, ещё больше нагнетало боль. Но я продолжал молиться, уже ни на что особенно не рассчитывая, вероятно, просто со злости. И в какой-то момент мой разум отключился, а мне вдруг сделалось на всё наплевать: на самого себя, и на боль, и — простите это страдающему юнцу — на святых всех религий. И вот, когда я полностью отдался этой отрешённости, случилось чудо.

Хотя чудо ли? Собственно, ничего особенного, ничего такого, что впоследствии можно было бы расписать яркими красками. Просто словно бы некая тень осенила меня в тишине, а может, и не тень вовсе, а что-то иное. Но главное, откуда-то из тишайшей глубины моего существа вдруг поднялась уверенность, что боль сейчас пройдёт. Так оно и случилось минуты три-четыре спустя. И я, помнится, даже не порадовался своему избавлению от мук, поскольку в тот момент радоваться не мог. А на следующий день я уже грыз орехи.

Самое главное, что запомнилось мне из первого урока, это ощущение всеобъемлющей тишины и удивительное состояние отрешённости, пожалуй, впервые испытанное мною.

Следующий урок в аналогичной ситуации и, можно сказать, на ту же тему был мне преподан три года спустя. К тому времени я уже нахватался кое-каких сведений в области мистицизма (в частности, восточного) и всерьёз увлёкся классической йогой.

Опять-таки летом у меня подмышкой, слева, выросло неприятное новообразование величиною с ноготь большого пальца какой-то раздувшийся лимфатический узел. Эта «бяка» не болела, но изрядно мне мешала, особенно во время физических упражнений.

Знакомый хирург, едва взглянув на опухоль, выразительно присвистнул.

Нет, эту штуковину лично я резать не стану, мрачно изрёк он. И добавил: А не проконсультироваться ли тебе, милый, на Берёзовой аллее? Хочешь, выпишу направление?