Читаем Томминокеры полностью

Но сегодня другое дело. Он не позволит себе поддаться дурному настроению. Выпил он или нет, все равно он в состоянии контролировать себя. За окном свистел ветер.

Кто-то обратился к нему, приглашая принять участие в беседе. Гарднер ощутил благодарность, смешанную с раздражением. Это было нелогично, но это было. Поэтому он предпочел вернуться в общий зал и в буфете заказал себе очередной бокал. Все, что последовало за этим, казалось, было спровоцировано каким-то дьяволом с совершенно извращенным чувством юмора.

У другого конца буфетной стойки сгрудились люди — три мужчины и три женщины. Они беседовали о чем-то. Среди них были и Патриция Мак-Кадл с беднягой конферансье. Мужчина, говоривший сейчас что-то, напоминал разукрашенную лавку на колесах. Рядом с ним стояла его жена. Она была недурна собой, в глазах ее светилась наивность. Гарднер понял вдруг одну вещь: хоть он и алкаш, но все еще не утратил природной наблюдательности. Женщина с наивным взглядом была твердо убеждена, что все, что говорит или делает ее супруг, не может вызывать и тени сомнения. В то же время она явно переживала из-за того, что он несколько перепил, и пыталась увести мужа, но не знала, как это сделать.

Гарднер внимательно посмотрел на них и подумал, что они, вероятно, женаты около восьми месяцев. Может, конечно, и год, но восемь месяцев подходило к ним лучше.

Одежда говорившего выдавала его принадлежность к Государственной газовой компании. Этой компании принадлежал завод, находившийся в резервации, заселенной ирокезами, и энергетик говорил сейчас об этом с такой гордостью, будто в этом была его заслуга. Наверняка мелкий чиновник,

— подумал Гарднер. Завод производил какую-то радиоактивную продукцию, и недавно там случился выброс.

Слушатели с большим вниманием следили за рассказом мужчины. Ха-ха, Красный Киловатт — друг Поэзии! Такой же друг, как сам Гарднер — друг Нейтронной Бомбы. Вот жена энергетика — она скорее была похожа на друга Поэзии.

Отлично понимая, что совершает громадную ошибку, Гарднер решил вмешаться в разговор. Знаете ли вы, о чем говорите? — пульсировало у него в мозгу. Он мог бы привести тысячу логических аргументов против заводов, имеющих дело с ядерным топливом, но самым лучшим доводом для него была боль, возникшая в сердце.

Знаете ли вы, о чем говорите? Думаете ли вы о возможных последствиях? Разве вы не помните, что произошло в России два года назад? Их трагедия отзовется даже в следующем столетии. Боже! Да лучше всю жизнь провести в темноте, чем пользуясь электроэнергией, способной на такой взрыв. Боже! БОЖЕ! А эти болваны слушают сказки какого-то идиота, будто он святой!

Третьему мужчине в этой группе было на вид около пятидесяти, и он напоминал декана колледжа. Он хотел знать о возможностях различных организаций протеста и фамильярно называл говорящего — Тед.

Тед-Энергетик говорил, что нам всем не стоит беспокоиться. Федеральные власти не позволят всяким там болтунам лишить величайшую страну энергии. Группы протеста создаются, но тут же распадаются, — говорил он, — и не представляют собой реальной силы. Все рассмеялись, кроме жены Теда-Энергетика. Она лишь слегка улыбнулась.

Гарднер ответил тем же. Лишь в глазах его сверкала сталь.

Тед-Энергетик заговорил более экспансивно. Он вещал, что пришло время показать арабам раз и навсегда, что Америка и американцы не нуждаются в них. Он говорил, что даже наиболее современные генераторы, работающие на угольном топливе, — это вчерашний день. Он говорил о величии и могуществе солнечной энергии…

В голове у Гарднера стучало и звенело. Он с удивлением обнаружил, что сильно сжал бокал и стекло вот-вот хрустнет. Гарднер немного ослабил хватку, а Тед-Энергетик объяснял, что ядерная энергия — это реальная альтернатива.

— Благодарение небу, перспектива Чернобыля для Америки невозможна, — говорил он. — Там умерло тридцать два человека. Это, безусловно, ужасно, но при авиакатастрофе, которая произошла месяц назад, погибло что-то около ста девяноста человек. Слышали ли вы когда-нибудь правительственные отчеты о количестве погибших в авиакатастрофах? Смерть тридцати двух, ужасная сама по себе, все же далека от Армагеддона!

Он любовался собой и звуками своего голоса.

Гард больше не мог видеть в нем человека. Из воротника белой рубашки торчала голова волка. Его жена напоминала теперь испуганного кролика, красными глазками глядящего через стекла очков.

Гард моргнул — и они вновь стали людьми.

— Эти протестующие никак не могут уразуметь, что на их протесты никто не обращает никакого внимания, — торжествующе закончил Тед-Энергетик и оглянулся по сторонам, ожидая поддержки от слушателей. — За тридцать лет мирного развития ядерной энергии для Соединенных Штатов не было и не будет никакой опасности. — Он гордо поднял подбородок и чокнулся бокалом со всеми присутствующими.

— Уверен, что это необходимо знать всем, — сказал мужчина, похожий на декана колледжа. — И теперь моя жена и я, мы думаем…

— А знаете ли вы, что Мария Кюри умерла от радиационного отравления?