Читаем Томминокеры полностью

Поставив перед Питером миску, Андерсон остановилась, ожидая, пока в колонке нагреется вода. Черт, с каждым разом приходится ждать все дольше и дольше! Колонка совсем износилась. Андерсон уже давно намеревалась ее заменить, но останавливалась перед необходимостью встречаться при этом с неприятным человечком по имени Делберт Чайлз, местным заготовщиком, который раздевает Андерсон взглядом и пристает с дурацкими расспросами, пишет ли она «свою очередную книжонку». Чайлз любит рассуждать на тему о том, каким прекрасным писателем мог бы стать он сам, если бы не его «непоседливая натура». В последний раз она прибегала к его услугам позапрошлой зимой, когда колонка вдруг перестала работать. Исправив неполадки, он пригласил Андерсон «прошвырнуться вечерком». Андерсон вежливо отказалась, и Чайлз с важным видом изрек: «Вы даже не знаете, как много теряете». Потеряю больше, если соглашусь, — чуть не слетело с ее языка, но вслух она не сказала ничего: как бы он ни был противен ей, все же приходится иногда прибегать к его помощи.

Ты должна предпринять какие-нибудь меры по отношению к этой колонке, Бобби, — говорил ей голос, принадлежащий кому-то неведомому. Голос пришельца в ее мозгу? Может, все же позвать полицейских? Можно, — иронически заметил голос. — Все, что тебе нужно сделать для этого…

Но тут вода наконец закипела, и Андерсон забыла о колонке. Она умылась и присела на край табуретки, ожидая, когда Питер доест свой завтрак, чтобы вымыть его миску. Да, в последние дни его аппетит стал гораздо лучше.

Интересно, не выросли ли у него новые зубы?

Обратите внимание, Ватсон, — зазвучал внезапно в ее голове голос Шерлока Холмса в исполнении Бэзила Ратбока. — Глаза светятся. Нет… не глаза — светится катаракта. А Андерсон не придает этому никакого значения, хотя должна была бы. Теоретически можно предположить, что происходит процесс исцеления. Верно? И что свет появляется тогда, когда катаракта исчезает. Ах, Ватсон, в этом предположении есть свои опасные моменты, потому что…

Андерсон не понравилось то, что вещал голос. Она попыталась отогнать его от себя, вновь следуя старому доброму совету: Пусть все идет к черту!

На этот раз помогло.

Ненадолго.

Андерсон захотелось выйти и покопать еще немного.

Ее внутреннему «я» эта идея не нравилась.

Ее внутреннее «я» считало эту идею безумием.

Оставь это в покое, Бобби. Это опасно.

Верно.

И, кстати, ты разве не видишь, что эта штука делает с тобой?

Ничего она не видела. Но ведь не все можно увидеть. Не виден вред, причиняемый легкими сигаретами; вот почему люди курят. Подобных примеров множество.

Она хочет пойти и покопать еще немного — и точка.

И никакое внутреннее «я» не может ее остановить. Это желание родилось где-то на более глубоком уровне, на уровне безусловных рефлексов. В голове стучало: Иди же, Бобби, иди и копай, копай и выясни, что это, ведь ты хочешь знать, что это, так что копай, пока не увидишь, копай, копай, копай…

Она отогнала чертов голос от себя, но через четверть часа с удивлением обнаружила, что вновь слышит его, как будто это говорит дельфийский оракул.

Ты должна кому-нибудь рассказать о своей находке.

Кому? Полиции? Ха-ха! Обойдутся. Нет, не им…

А кому?

Она медленно прохаживалась по саду.

Кому-нибудь, чье мнение ты ценишь, — подытожил ее мозг.

В голове тут же возник приглушенный саркастический смешок Анны, как будто все, что произойдет потом, было ей заранее известно… но смех, вопреки ожиданиям, прозвучал тише, чем обычно. Как и большинство представителей своего поколения, Андерсон не слишком верила в чужие авторитеты. Это началось у нее в двенадцать лет, когда она еще жила в Юте. Она тогда сидела на диване в гостиной между Анной с одной стороны и матерью с другой; она жевала гамбургер и смотрела по телевизору, как далласская полиция ведет под конвоем Ли Харви Освальда. Полицейских было много. Наверное, слишком много, потому что в телевизоре внезапно замелькали кадры: какой-то человек на глазах у всех этих полицейских — у всех этих авторитетных людей — убил Освальда. Да, ничего не скажешь, далласская полиция исполнила свой долг по охране Джона Ф.Кеннеди и Ли Харви Освальда… Через два года после этих событий началась война во Вьетнаме. Потом нефтяное эмбарго, инцидент в посольстве в Тегеране… Все это никак не вязалось со здравым смыслом.

Я расскажу обо всем Джиму Гарднеру. Когда он вернется. Он сможет дать мне верный совет. Он найдет выход.

Голос Анны: Отлично. Ты ждешь совета от глупца.

Он не глупец. Он только немного странный.

Да-да, человека, которого в прошлом году арестовали за участие в демонстрации и при обыске обнаружили в кармане игрушку сорок пятого калибра, можно назвать немного странным.

Заткнись, Анна!

Чтобы отвлечься, она занялась прополкой. Все утро она ожесточенно выпалывала сорняки, пока рубашка насквозь не пропиталась потом.

Перед обедом она решила прилечь, но так и не смогла уснуть. Странный неведомый голос стучал в висках: Иди и копай, Бобби, все прекрасно, иди и копай…