Гроза разыгралась по-настоящему только к девяти часам. Андерсон пришло в голову, что выражение «разверзлись хляби небесные» очень точно характеризует то, что происходит за окном. Внезапно мощный раскат грома прогремел где-то совсем рядом, и оконные стекла задрожали. Небо разрезала сине-белая молния. Было слышно, как ветер гнет деревья в саду.

Питер страдальческими глазами смотрел на хозяйку.

— Ладно, трусишка, — улыбнулась она. — Иди сюда.

Питера не нужно было приглашать дважды. Он запрыгнул на колени к Бобби и свернулся в клубок. Теперь он меньше боялся грома и только вздрагивал при очередной канонаде. Его запах — специфический аромат бигля

— щекотал Андерсон ноздри.

Ветер усиливался. Свет в доме замигал. Это был сигнал с подстанции. Сейчас его выключат, — подумала Андерсон. Она отложила журнал и обняла лежащую на коленях собаку. В отличие от своего любимца, Бобби любила грозу: она всегда поражалась силам разбушевавшейся стихии. Ей нравился вид и звук этой стихии. Ей казалось, что природа дает силы и ей самой. Все ее чувства в такие моменты обострялись, как бы впитывая энергию.

Ей вспомнился давний разговор с Джимом Гарднером. Гарднер хранил как сувенир стальную пластинку, однажды чуть не стоившую ему жизни. Было ему тогда семнадцать лет. В пластинку ударила молния, и у юноши случился шок от сильнейшего электрического разряда. Казалось, он сошел с ума. В голове у него в течение недели звучала какая-то музыка. На четвертый день к ней присоединилась «морзянка». Голова раскалывалась. Благодаря отчаянным усилиям врачей на пятый день все эти звуки начали утихать, а на восьмой пропали совершенно.

Если бы подобную историю рассказал кто-нибудь другой, Андерсон недоверчиво посмеялась бы, но Джим… Он никогда не обманывал ее — достаточно было взглянуть ему в глаза.

Очень сильная гроза.

Молния, вспыхнув, осветила двор перед домом. За ней последовал раскат грома, и Питер от неожиданности спрыгнул с колен. Молния погасла, одновременно с ней погас свет. Собака и хозяйка оказались в кромешной темноте.

Андерсон принялась было нащупывать свечку — и вдруг ее рука замерла.

На дальней стене возникло зеленое пятно, не более двух дюймов в диаметре. Оно двигалось влево, затем вправо. Исчезло на мгновение — и вновь возникло. Дежа вю, — промелькнуло в сознании Андерсон. Потом ей вспомнилась «война миров». Марсиане, направившие зеленый смертоносный луч на Хаммерсмит.

Она повернулась к Питеру, почти уверенная в том, что увидит сейчас. Источником луча был глаз Питера. Его левый глаз. Луч, как огни святого Эльма, прорезал темноту комнаты.

Нет… только не глаз… не этот глаз. Может, это — одно из свойств катаракты?.. того, что осталось от катаракты?… Вся левая сторона морды Питера была освещена этим убийственным зеленым светом, делая его похожим на монстра из комиксов.

Первым ее порывом было убежать от Питера, соскочить со стула и мчаться неведомо куда…

…Но, несмотря ни на что, это ведь был Питер! Питер, смерть которого не за горами. Если она бросит его, это будет самым ужасным предательством по отношению к старому псу.

В черном небе гремел гром. На этот раз подпрыгнули оба — и Питер, и Андерсон. Дождь со страшной силой забарабанил по крыше. Андерсон вновь взглянула на дальнюю стену, на блуждающее по ней зеленое пятно. Ей вспомнилось, с каким удовольствием она пускала в детстве, лежа в постели, «солнечных зайчиков» с помощью зеркала.

Бобби, что эта штука с тобой делает?

Зеленый свет вырывался из глаза Питера, бесследно уничтожая остатки катаракты. Сжирая ее. Она вновь оглянулась, и ей стоило огромных усилий не отдернуть руку, которую Питер внезапно лизнул.

В эту ночь Бобби Андерсон забылась на удивление тяжелым сном.

4. РАСКОПКИ. ПРОДОЛЖЕНИЕ

Когда Андерсон наконец проснулась, было почти десять часов утра. Во всем доме горел свет: когда гроза окончилась, подстанция вновь включила подачу электроэнергии. Андерсон в одних носках обошла все комнаты, щелкая выключателями, после чего выглянула в окно. Питер гулял на лужайке. Женщина подозвала его и пытливо заглянула в глаза. Ей вспомнился весь ужас прошедшей ночи, но он отступил перед светом летнего солнечного утра. Любой мог бы испугаться, увидев такое в темноте, когда на улице бушует гроза.

Интересно, что бы сказал Этеридж?

Нет, новый ветеринар ей явно не нравился. Он не шел ни в какое сравнение со старым доком Даггеттом. Он утверждает, что катаракта имеет необратимый характер!

Катаракта, излучающая зеленый свет… как бы ему это понравилось?