Читаем Том II полностью

Том II

Стр. 298, 19 строка. В рукописи: «Одиссее» [(Для русской публики достаточно будет сослаться в доказательство этого на «Рустема н Зораба»: беспристрастный человек согласится, что этот чудно-прекрасный. эпос для современного европейца полнее, очаровательнее греческих эпосов, он ближе к нашему сердцу, к нашей душе, он ^гуманнее] отражает жизнь более человечную, нежели рассказы о битвах у стек Трои и странствованиях Одиссея. Образ Зораба прекраснее и гуманнее Ахиллеса: только в одной сцене Гектор приближается к нему: [подобного Гурдаферид нет даже] Гурдаферид очаровательнее н женственнее Нэвзикаи)]. Прекрасные романсы

Стр. 311, 12 строка. В рукописи: чешских реформатов, когда они

были изгнаны из родины и принуждены бежать в горы к словакам (по недостатку шрифта

Стр. 311, 22 строка. В рукописи: Родина драга

Цо же нам до ржеки,

Цо нам до места.

Ах, нам выказана К выгнанства цеста.

[Не взяли еже с себу Ниц, по вшем вета Ен библи Кралицку,

Аабиринт свела Да что нам Влетава,

Что нам наша Прага,

Коли в нас угасла Сила и отвага.

Из дому нас гонят.

Все у нас побрали,

Только лишь с собою Библию мы взяли]

И т. д.

Вот буквальный перевод:

Стр. 311, 25 строка. В рукописи: родина дорогая.

Что нам до реки, что нам до городаI Ах, нам указана дорога в изгнанье

и т. д.

Вот начало

Стр. 315, 10 строка снизу. В рукописи: вечером сидела (Мадьярская)

Удалый я мадьярин.

Лихой и ловкий пэреньі Ногою я притопну,

Сто немцев я прихлопну.

Пущусь ли в танец скорый —

Я брякну лихо шпорой,

", И шапку эаломаю

И немца загоняю!

Любовь моя со мною.

Блистая красотою,

Мадьярский ангел ясный,

Кого люблю я страстно.

Я с нею обнимуся И крепко к ней прижмуся С горячим поцелуем,—

И вместе затанцуем.

А немец без подковок,

Без шпор куда не лоиокі Одно н тс ж наладил И танец весь изгадил.

У, немец ты проклятый,

Что ястреб полосатый,

Недаром же, недаром Противен ты мадьярам.

Временник императорского Московского общества история и древностей Российских. Книги 16, 17, 18, и 19.

(стр. 318–334)

Первоначально опубликовано в «Современнике» 1854, № 12, стр. 33–52. Перепечатано в полном собрании сочинений (СПБ., 1906), т. I, стр. 204–217.

Рукопись-автограф на 6 листах в полулист писчего формата. Хранится в отделе рукописей Государственной ордена Ленина библиотеки СССР им. В. И. Ленина (инв. № 1593).

Стр 319, 5 строка снизу. В рукописи: притязания его беспредельны. [Три или четыре века тому назад, когда начало распространяться знакомство с греческим языком, все утверждали, что не знающий греческого языка есть невежда, что в Платоне разрешены все высшие вопросы человеческой души, в Софокле искусство достигло своего идеала, что Фукидид должен навсегда остаться величайшим историком мира, и новым народам остается подражать во всем грекам. Не очень давно] [Немного еще прошло времени с тех пор, как утверждали, что санскр…] [начав учиться по санскр] И для собственной пользы

Стр. 325, 6 строка. В рукописи: Троянскую землю. [При этом можно было хотя вспомнить, что Елена была жена Менелая, следовательно не может ни в каком случае и никогда не называема была «девою», «девицею».] После такого объяснения

III. Естественность всех вообще ломоносовских стоп в русской речи.

(стр. 335–341)

Впервые опубликовано в сборнике «Николай Гаврилович Чернышевский. 1828–1928. Неизданный тексты, материалы и статьи» Саратов, 1928, стр. 104–109.

Печатается по рукописи-автографу, хранящемуся в отделе рукописей Государственной ордена Ленина библиотеки СССР им. В И. Ленина (инв. № 996). Рукопись — на трех полулистах писчего формата. Нал заглавием н между его строк более крупным почерком Н. Г. Чернышевского сделана позднейшая вставка: «Две первые статьи «О русской версификации» были отданы Крэевскому осенью 1854 года 1) о гекзаметре 2) какие стопы — 2 сложные или 3 сложные свойственнее русской версификации. Они погибли у него как недостойные печати. — А всего я хотел тогда написать 6 или 7 статей: 4) о рифмах, 5, 6, 7 — не припомню теперь о чем».