Читаем Том 9 полностью

Нет поэтому ничего удивительного в том, что торговые бюллетени продолжают отмечать застой и падение цен на рынках промышленных округов. Так, в бюллетене манчестерской фирмы гг. Фрейзер, сын и К° от 21 октября мы читаем:

«Размеры операций как во внутренней, так и во внешней торговле были крайне ограничены, и цены повсеместно в большей или меньшей степени упали. Можно констатировать, что продолжали понижаться в цене: набивной ситец размером 7 на 8 и мадеполам на 11/2 — 3 пенса за кусок; материал для рубашек длиной в 50–66 ридов {Рид — около 3 метров. Ред.} и шириной в 34–36 дюймов на 41/2—6 пенсов за кусок; 36—72-ридовый материал для рубашек на 3 пенса за кусок; 39-дюймовый материал для рубашек низкого сорта весом от 51/4 до 6 фунтов приблизительно на 41/2 пенса за кусок; материал для рубашек шириной в 39 дюймов и длиной в 60–64 рида на 3 пенса за кусок; 45—54-дюймовый материал для рубашек на 41/2—71/2 пенсов за кусок; жаконет низкого сорта номера 5–8 на 11/2 пенса, а клетчатый жаконет номера 14–16 на 3 пенса за кусок; ткани «Т» на 11/2 пенса, длинные ткани на 3 пенса за кусок, а домотканный материал разных сортов приблизительно на 1—16 пенсов за ярд. Из пряжи упали в цене муаровые нитки, главным образом низких и средних сортов: они стоят, по-видимому, ниже на 1/41/2 пенни по сравнению с расценками прошлого месяца. Из тонкой пряжи особенно пострадал номер 40, который продавался со скидкой в целый пенни на фунт по сравнению с наивысшей ценой текущего года. Другие виды пряжи стоимостью от 20 шилл. и дороже, до 60 шилл., также испытали падение цен».

Относительно положения на продовольственном рынке лондонская газета «Weekly Dispatch»[348] сообщает:

«Что касается пшеницы, то, по мнению фермеров, приступающих к молотьбе и подсчету своей продукции, урожай будет еще меньшим, чем они предполагали. Они даже называют его половинным урожаем».

К тому же вот уж около двух недель стоит весьма неблагоприятная для сева пшеницы и уже сделанных посевов ненастная погода, внушающая серьезные опасения насчет урожая 1854 года.

Из Оксфордшира сообщают следующее:

«Что касается урожая пшеницы, то в целом он на редкость скудный; фермы, обычно производящие от 40 до 44 бушелей с акра, в этом году дали лишь 15–20 бушелей, а некоторые хорошо возделанные пшеничные и бобовые поля дают всего лишь 8—10 бушелей с акра. Урожай картофеля, сильно пострадавшего от картофельной болезни, незначителен».

Из Йоркшира сообщают:

«Из-за дождей совершенно прекращены всякие полевые работы, а остатки нынешнего урожая — к сожалению, это относится ко всем бобовым, большей части яровой пшеницы и отчасти к овсу, — ввиду того, что их не уберегли от действия дурной погоды, настолько отсырели, что не приходится надеяться даже на то, чтобы их можно было обмолотить после сухих весенних ветров. К тому же зерно сильно проросло, и несомненно, что значительная часть этих последних ресурсов неизбежно будет потеряна. Из нижеследующего можно получить некоторое представление о размерах потерь, о которых здесь идет речь. Начиная от Тиса и оттуда до Каттерика, в Стоксли, затем во всей низменной части Кливленда, далее к востоку от Терека до моря, к западу от Харрогета и от Хамбера до моря огромное количество злаков находится под дождем и портится от сырости; не менее 50 процентов картофеля безнадежно повреждено болезнями; кроме того, снова появился спрос на семена, а запасы старого зерна невелики. Совершенно очевидно, что все производящие пшеницу районы страны испытали недород и потери урожая, каких еще никогда не было на нашей памяти».

Из Хартфордшира пишут:

«Является чем-то совершенно необычным то обстоятельство, что в это время года в нашей местности еще не закончена уборка урожая. Тем не менее, это — факт; со многих полей еще не свезен овес, не свезена значительная часть урожая яровых бобовых растений, а кое-где даже ячмень; есть даже поля, на которых еще не сжаты ранние яровые хлеба».

В «Economist» за прошлую субботу помещена следующая таблица, показывающая количество пшеницы и других видов зерна, а также муки грубого и тонкого помола всех видов, ввезенных в Соединенное королевство в промежуток времени от 5 января до 10 октября 1853 года.



Продолжение



Чтобы рассеять опасения торговцев из Сити, «Economist» делает из вышеприведенной таблицы следующие выводы:

Перейти на страницу:

Все книги серии Маркс К., Энгельс Ф. Собрание сочинений

Похожие книги

Коренная Россия. Былины. Заговоры. Обряды
Коренная Россия. Былины. Заговоры. Обряды

Что мы знаем о духовном наследии коренной России? В чем его основа? Многие не задумываясь расскажут вам о православной традиции, ведь её духом пропитаны и культурные памятники, и вся историческая наука, и даже былинный эпос. То, что христианская догматика очень давно и прочно укоренилась в массовом сознании, не вызывает сомнений. Столетиями над этим трудилась государственно-церковная машина, выкорчевывая неудобные для себя обычаи народной жизни. Несмотря на отчаянные попытки покончить с дохристианским прошлым, выставить его «грязным пережитком полудиких людей», многим свидетельствам высокодуховной жизни того времени удалось сохраниться.Настоящая научная работа — это смелая попытка детально разобраться в их содержании. Материал книги поражает масштабом своего исследования. Он позволит читателю глубоко проникнуть в суть коренных традиций России и прикоснуться к доселе неведомым познаниям предков об окружающем мире.

Александр Владимирович Пыжиков

Культурология
Василь Быков: Книги и судьба
Василь Быков: Книги и судьба

Автор книги — профессор германо-славянской кафедры Университета Ватерлоо (Канада), президент Канадской Ассоциации Славистов, одна из основательниц (1989 г.) широко развернувшегося в Канаде Фонда помощи белорусским детям, пострадавшим от Чернобыльской катастрофы. Книга о Василе Быкове — ее пятая монография и одновременно первое вышедшее на Западе серьезное исследование творчества всемирно известного белорусского писателя. Написанная на английском языке и рассчитанная на западного читателя, книга получила множество положительных отзывов. Ободренная успехом, автор перевела ее на русский язык, переработала в расчете на читателя, ближе знакомого с творчеством В. Быкова и реалиями его произведений, а также дополнила издание полным текстом обширного интервью, взятого у писателя незадолго до его кончины.

Зина Гимпелевич

Биографии и Мемуары / Критика / Культурология / Образование и наука / Документальное
Повседневная жизнь средневековой Москвы
Повседневная жизнь средневековой Москвы

Столица Святой Руси, город Дмитрия Донского и Андрея Рублева, митрополита Макария и Ивана Грозного, патриарха Никона и протопопа Аввакума, Симеона Полоцкого и Симона Ушакова; место пребывания князей и бояр, царей и архиереев, богатых купцов и умелых ремесленников, святых и подвижников, ночных татей и «непотребных женок»... Средневековая Москва, опоясанная четырьмя рядами стен, сверкала золотом глав кремлевских соборов и крестами сорока сороков церквей, гордилась великолепием узорчатых палат — и поглощалась огненной стихией, тонула в потоках грязи, была охвачена ужасом «морового поветрия». Истинное благочестие горожан сочеталось с грубостью, молитва — с бранью, добрые дела — с по­вседневным рукоприкладством.Из книги кандидата исторических наук Сергея Шокарева земляки древних москвичей смогут узнать, как выглядели знакомые с детства мес­та — Красная площадь, Никольская, Ильинка, Варварка, Покровка, как жили, работали, любили их далекие предки, а жители других регионов Рос­сии найдут в ней ответ на вопрос о корнях деловитого, предприимчивого, жизнестойкого московского характера.

Сергей Юрьевич Шокарев

Культурология / История / Образование и наука
Паралогии
Паралогии

Новая книга М. Липовецкого представляет собой «пунктирную» историю трансформаций модернизма в постмодернизм и дальнейших мутаций последнего в постсоветской культуре. Стабильным основанием данного дискурса, по мнению исследователя, являются «паралогии» — иначе говоря, мышление за пределами норм и границ общепринятых культурных логик. Эвристические и эстетические возможности «паралогий» русского (пост)модернизма раскрываются в книге прежде всего путем подробного анализа широкого спектра культурных феноменов: от К. Вагинова, О. Мандельштама, Д. Хармса, В. Набокова до Вен. Ерофеева, Л. Рубинштейна, Т. Толстой, Л. Гиршовича, от В. Пелевина, В. Сорокина, Б. Акунина до Г. Брускина и группы «Синие носы», а также ряда фильмов и пьес последнего времени. Одновременно автор разрабатывает динамическую теорию русского постмодернизма, позволяющую вписать это направление в контекст русской культуры и определить значение постмодернистской эстетики как необходимой фазы в историческом развитии модернизма.

Марк Наумович Липовецкий

Культурология / Образование и наука