Читаем Том 9 полностью

Введением системы заминдари население Бенгальского президентства было сразу лишено своих наследственных прав на землю в пользу местных сборщиков налогов, так называемых заминдаров. Введением системы райятвари в Мадрасском и Бомбейском президентствах притязавшая на владение землей местная знать — мирасдары, джагирдары и т. д. — была низведена вместе с простым народом до уровня держателей небольших участков, обрабатываемых ими самими в пользу коллекторов Ост-Индской компании[202]. Но что за курьезное подобие английского лендлорда представлял собой этот заминдар, получающий только одну десятую долю дохода, а остальные девять десятых отдающий правительству. И какой пародией на французского крестьянина был индийский райят, лишенный всяких постоянных прав на землю и облагаемый поборами, меняющимися каждый год в зависимости от собираемого им урожая. Первоначальный класс заминдаров, несмотря на то, что он беспощадно и бесконтрольно грабил бесправную массу бывших наследственных владельцев земли, вскоре сошел со сцены под гнетом Компании, и его место заняли торговые спекулянты, которым принадлежат теперь все земли в Бенгалии, за исключением владений, перешедших в непосредственное ведение правительства. Эти спекулянты создали разновидность заминдарской системы, которая получила название патни [Patnee]. He довольствуясь своей ролью посредников по отношению к английскому правительству, они создали в свою очередь класс «наследственных» посредников, называемых патнидарами, которые опять-таки создали субпатнидаров и т. д. Так возникла законченная иерархия посредников, которая всей своей тяжестью давит на несчастного земледельца. Что касается райятов Мадраса и Бомбея, то введенная у них система быстро выродилась в систему принудительных полевых работ и земля потеряла всю свою ценность.

«Земля здесь», — говорит г-н Кэмпбелл, — «была бы продана коллекторами за недоимки, как в Бенгалии, но обычно они этого не делают по весьма существенной причине: ее никто не хочет покупать»[203].

Мы имеем, таким образом, в Бенгалии сочетание английского лендлордизма, ирландской системы посредничества, австрийской системы, превращающей помещика в сборщика податей, и азиатской системы, согласно которой подлинным владельцем земли является государство. В Мадрасе и Бомбее мы имеем французского крестьянина-собственника, который в то же время является крепостным и арендатором-издольщиком [metayer] государства. Недостатки всех этих разнообразных систем целой грудой ложатся на плечи индийского крестьянина, но при этом он не пользуется ни одной из их положительных сторон. Подобно французскому крестьянину, райят является жертвой вымогательства частных ростовщиков, но у него нет никаких наследственных, никаких постоянных прав на землю, как у французского крестьянина. Подобно крепостному, он должен обрабатывать землю в принудительном порядке, но в отличие от крепостного он не обеспечен в случае крайней нужды. Подобно издольщику, он должен делить свой продукт с государством, но государство не обязано авансировать его средствами и инвентарем, как оно обязано это делать по отношению к издольщику. Как в Бенгалии, при системе заминдари, так и в Мадрасе и Бомбее — при системе райятвари, крестьяне-райяты, а они составляют одиннадцать двенадцатых всего индийского населения, подвергаются ужасающей пауперизации. И если они фактически еще не дошли до такого же низкого уровня, как ирландские бедняки-арендаторы [cottiers], то этим они обязаны индийскому климату, ибо у жителей южных стран меньше потребностей и больше воображения, чем у северян.

Наряду с поземельным налогом следует принять во внимание и соляной налог. Как известно, Компания держит в своих руках соляную монополию и продает соль втрое дороже ее рыночной цены. И это происходит в стране, где море, озера, горы и даже простая земля в полной мере доставляют этот продукт. Вот как описывает применение на практике соляной монополии граф Албемарл:

«Значительную часть соли для внутреннего потребления в страна закупают у Компании крупные оптовые торговцы меньше чем по 4 рупии за маунд^{15}; примешав к ней известную долю песку, добываемого обычно в нескольких милях к юго-западу от Дакки, они продают эту смесь второму или, считая правительство первым, третьему монополисту по 5–6 рупий. Этот последний примешивает сюда еще земли или золы, и, пройдя таким образом через множество рук на своем пути из крупных городов в села, соль поднимается в цене до 8—10 рупии, а примесь возрастает до 25–40 %. В результате население платит за потребляемую им соль от 21 ф. ст. 17 шилл. 2 пенсов до 27 ф. ст. 6 шилл. 2 пенсов, иными словами в 30–36 раз больше, чем более зажиточное население Великобритании»[204].