Однако для того чтобы понять, как меньшинство, как Дрюэ и Франсини при таких обстоятельствах могли согласиться быть избранными в Федеральный совет, имея приятную перспективу все время оставаться в меньшинстве, как такая коллегия вообще может совместно управлять, — для того чтобы понять все это, надо либо быть швейцарцем, либо ознакомиться с тем, как управляется Швейцария. Здесь, где все органы исполнительной власти обсуждают вопросы коллегиально, здесь исходят из такого принципа: займи только свое место; хоть ты сегодня и в меньшинстве, но все же, возможно, тебе удастся принести пользу; а затем, кто знает, не окажешься ли ты через год или два в большинстве, вследствие чьей-либо смерти, увольнения и т. д. Таков естественный результат того факта, что правящие коллегии образуются путем выборов. В этом случае каждая партия старается, так же как и в законодательных собраниях, провести одного или нескольких кандидатов и таким образом по крайней мере закрепиться в коллегии, обеспечить себе меньшинство, до тех пор пока она не сможет добиться большинства. Если кандидаты отказываются дать согласие на избрание, партия не возражает против этого, что непременно произошло бы в более крупных странах. Но Федеральный совет отнюдь не похож на Commission du pouvoir executif[80], и между положением Дрюэ и положением Ледрю-Роллена существует огромная разница.

Швейцарская печать единодушно утверждает, что Федеральный совет состоит из первоклассных талантов. Тем не менее я сомневаюсь, чтобы какой-нибудь член этого Совета, за исключением Дрюэ и Франсини, смог когда-либо играть выдающуюся роль в более крупной стране и чтобы три остальных члена, за исключением Фрей-Эрозе и Оксенбейна, смогли выдвинуться там на сколько-нибудь значительную, даже второстепенную роль.

Написано Ф. Энгельсом 24 ноября 1848 г.

Напечатано в «Neue Rheinische Zeitung» № 155, 29 ноября 1848 г.

Печатается по тексту газеты

Перевод с немецкого

На русском языке публикуется впервые

ДОКЛАД ФРАНКФУРТСКОЙ КОМИССИИ ОБ АВСТРИЙСКИХ ДЕЛАХ

Кёльн, 27 ноября. Лет 40 тому назад жили люди, которые описывали «Германию в ее глубочайшем унижении»[81]. Хорошо, что они уже отправились ad patres {к праотцам. Ред.}. Теперь они не могли бы написать подобной книги: они не могли бы придумать названия для нее, а если бы выбрали старое, то впали бы в противоречие сами с собой.

Ведь для Германии всегда имеется, говоря словами английского поэта, «beneath the lowest deep a lower still» {«под самой большой глубиной еще большая глубина» (Мильтон. «Потерянный paй»). Ред.}.

Мы полагали, что с заключением датского перемирия исчерпан наибольший позор. Нам казалось, что после выступления имперского посла Раумера в Париже, Хекшера в Италии, комиссара Штедмана в Шлезвиг-Гольштейне и после обеих нот Швейцарии унижение Германии уже достигло предела. Выступление обоих имперских комиссаров по австрийскому вопросу доказывает, что мы заблуждались. С какой невероятной бесцеремонностью обращаются немецкие имперские комиссары с честью Германии, какую тупоумную неспособность, трусость или предательство могут таить в себе господа старые либералы, — видно в достаточной мере из только что появившегося «Доклада комиссии по австрийским делам и т. д.»[82], особенно из помещенных в нем двадцати документов.

13 октября гг. Велькер и Мосле выезжают по поручению центральной власти из Франкфурта «для посредничества в венских делах». Неискушенные в новой центральной дипломатии люди ожидали спустя несколько дней сообщения о прибытии этих господ в Вену. Тогда еще не было известно, что у имперских комиссаров имеются собственные маршруты. Посланцы имперского регента Эйзеле и Бейзеле[83] направились в Вену кратчайшим путем — через Мюнхен. Руководствуясь известной дорожной картой из «Иобсиады»[84], они прибыли туда вечером 15 октября. До полудня 17 октября они изучали венские события в трогательном единении с баварскими министрами и австрийским поверенным в делах. В своем первом письме г-ну Шмерлингу они дают отчет о своих предварительных изысканиях. В Мюнхене их обоих вдруг осенило. Они страстно желают прибытия «третьего коллеги», по возможности пруссака, «так как благодаря этому нам легче будет выполнить великую миссию». Но г-н «коллега» не является. Надежда на троицу рушится, бедная пара должна пуститься в свет одна. Но что станется теперь с «великой миссией»? Великая миссия путешествует в карманах гг. Велькера и Мосле в Пассау. Еще до перехода через австрийский Рубикон «великая миссия» посылает впереди себя прокламацию. «Там страшно было, на той стороне!»[85]