Правда, говорят, что на собраниях партии Горы он с новым пылом возобновил свои старые резкие нападки на прежних противников, что он их всех вместе и каждого в отдельности объявил невеждами и фразерами, которые не знают даже азбучных основ того, о чем говорят.

Мы охотно верим этому. Мы охотно верим даже тому, что изложенные с сухой страстностью и самонадеянностью доктринера экономические парадоксы Прудона приводят в немалое замешательство господ монтаньяров. Очень немногие из них являются экономистами-теоретиками, и они в большей или меньшей степени полагаются на маленького Луи Блана; а маленький Луи Блан, хотя он и гораздо более серьезный писатель, нежели непогрешимый Прудон, все же обладает слишком интуитивным мышлением, чтобы справиться с претенциозными псевдонаучными экономическими положениями Прудона, с его причудливой трансцендентальностью и мнимо-математической логикой. К тому же Луи Блан вскоре был вынужден бежать из Франции, а его паства, беспомощная в области политической экономии, оказалась без защиты и попала в свирепые когти волка-Прудона.

Пожалуй, нет необходимости повторять, что Прудон, несмотря на все эти триумфы, все же остается в высшей степени слабым экономистом. Однако его слабые стороны относятся как раз к той области, в которой несведуще большинство французских социалистов.

Самого большого триумфа, который был им когда-либо пережит, Прудон добился на трибуне Национального собрания. Не помню уж, по какому поводу он взял слово и вызвал озлобление буржуазии в Собрании тем, что в течение полутора часов изливал непрерывный поток чисто прудоновских парадоксов, один сумасброднее другого, причем каждый был рассчитан на то, чтобы грубейшим образом оскорбить самые святые и самые заветные чувства слушателей. И все это преподносилось со свойственным ему сухим педантическим равнодушием, на невыразительном, педантическом бургундском диалекте, самым холодным и невозмутимым тоном в мире. Эффект — виттова пляска взбешенных буржуа — был действительно недурен[396].

Но это был апогей общественной деятельности Прудона. Тем временем он продолжал через свою газету «Representant du Peuple», которая после горьких опытов с тройным правилом была с трудом создана и вскоре превращена просто в «Peuple», а также в рабочих клубах пропагандировать свою теорию, призванную осчастливить мир. И все это не без успеха. «On ne le comprend pas», — говорили рабочие, — «mais c'est un homme remarquable» {Его не понять, но это замечательный человек. Ред.}.

Написано Ф. Энгельсом в начале декабря 1848 г.

Впервые опубликовано на языке оригинала в Marx — Engels Gesamtausgabe, Abt. I, Bd. 7, 1935

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

На русском языке впервые опубликовано в журнале «Большевик» № 14, 1940 г.

ДОПОЛНЕНИЕ

К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС

ПИСЬМО ЭТЬЕННУ КАБЕ. — ЗАЯВЛЕНИЕ ПРОТИВ НЕМЕЦКОГО ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА В ПАРИЖЕ[397]

Гражданин Кабе!

Обращаемся к Вам с просьбой поместить прилагаемое заявление в ближайшем номере «Populaire». Дело идет о том, чтобы не возлагать на коммунистическую партию ответственности за предприятие и образ действий, которые уже успели пробудить среди части немецкой нации старые национальные и реакционные предрассудки против французского народа. Союз немецких рабочих, объединение различных рабочих обществ во всех странах Европы, в которое входят также гг. Гарни и Джонс, вожди английских чартистов, целиком состоит из коммунистов и открыто объявляет себя коммунистическим; так называемое Немецкое демократическое общество в Париже по самой своей сути является антикоммунистическим, поскольку оно заявляет, что не признает антагонизма и борьбы между классом пролетариев и классом буржуазии. Таким образом, речь идет о выступлении, о заявлении в интересах коммунистической партии, и это позволяет нам рассчитывать на Вашу любезность. (Эта записка является конфиденциальной.) Привет и братство

Фридрих Энгельс

Карл Маркс

Нижеподписавшийся комитет считает своим долгом заявить различным ответвлениям Союза немецких рабочих в разных странах Европы, что он никоим образом не причастен к действиям, объявлениям и воззваниям, имеющим целью просить у французских граждан обмундирования, денег и оружия. В Париже Клуб немецких рабочих является единственной организацией, поддерживающей связь с Союзом, и он не имеет ничего общего с обществом, которое называет себя Обществом немецких демократов в Париже и возглавляется гг. Гервегом и фон Борнштедтом.