Радикальные мелкие буржуа только потому настроены в социалистическом духе, что они ясно видят свою предстоящую гибель, свой переход в ряды пролетариата. Не как мелкие буржуа, владельцы небольшого капитала, а как будущие пролетарии мечтают они об организации труда и о перевороте в отношениях между капиталом и трудом. Дайте им политическую власть, и они скоро забудут об организации труда. Ведь политическая власть, по крайней мере в опьянении первых дней, дает им виды на приобретение капитала, на спасение от угрожающей гибели. Только когда вооруженные пролетарии будут стоять за ними со штыками наперевес, только тогда вспомнят они о своих вчерашних союзниках. Так поступили они в феврале и марте, и Ледрю-Роллен, их вождь, был первым, кто действовал подобным образом. Если сейчас их иллюзии рассеялись, то разве это может изменить отношение рабочих к ним? Если они возвращаются, готовые к раскаянию, то имеют ли они право требовать, чтобы рабочие сейчас, при совершенно иных условиях, опять попались в ловушку?

Что рабочие этого не сделают, что они знают, как им относиться к радикальной мелкой буржуазии, — это они дали ей понять, голосуя не за Ледрю-Роллена, а за Распайля.

Но Распайль — каковы же, собственно, его заслуги перед рабочими? Как можно противопоставлять его Ледрю-Роллену как социалиста par excellence {по преимуществу. Ред.}?

Народ прекрасно знает, что Распайль не является официальным социалистом и изобретателем систем. Народ вовсе не хочет официальных социалистов и изобретателей систем, они ему достаточно надоели. В противном случае его кандидатом был бы гражданин Пру дон, а не пылкий Распайль.

Но у народа хорошая память, и он далеко не так неблагодарен, как по скромности своей любят говорить непризнанные вожди реакционеров. Народ прекрасно помнит, что Распайль был первым, кто бросил упрек временному правительству в бездеятельности и в том, что оно занимается только болтовней о республике. Народ не забыл еще «Ami du Peuple»[390] par le citoyen Raspail {«Друга народа» гражданина Распайля. Ред.}. Распайль первый проявил мужество — а для этого действительно требовалось мужество, — выступив по-революционному против временного правительства; кроме того, Распайль вовсе не является представителем какого-либо определенного социалистического couleur {оттенка, направления. Ред.}, а борется лишь за социальную революцию. Вот почему народные массы Парижа голосуют за Распайля.

Речь идет вовсе не о нескольких мелочных мероприятиях Горы, которые, как она самым торжественным образом провозгласила в манифесте, несут спасение миру. Речь идет о социальной революции, которая даст французам совершенно иные результаты, чем эти бессвязные, уже ставшие шаблонными фразы. Речь идет об энергии, необходимой для осуществления этой революции. Вопрос в том, найдется ли у мелкой буржуазии эта энергия после того, как она уже однажды проявила свое бессилие. И пролетариат Парижа, голосуя за Распайля, отвечает: нет!

Этим и объясняется недоумение «Reforme» и «Revolution» по поводу того, что с их фразами соглашаются, но все же не голосуют за Ледрю-Роллена, который провозглашает эти фразы. Эти почтенные газеты, которые считают себя газетами рабочих и все же теперь более, чем когда-либо раньше, являются газетами мелкой буржуазии, не в состоянии, разумеется, понять, что то самое требование, которое в устах рабочих является революционным, в их устах — пустая фраза. В противном случае они должны были бы отказаться от своих собственных иллюзий!

А гражданин Прудон и его «Peuple»? Об этом завтра.

Написано Ф. Энгельсом в начале декабря 1848 г.

Впервые опубликовано на языке оригинала в Marx — Engels Gesamtausgabe, Abt. I, Bd. 7, 1935

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

На русском языке впервые опубликовано в журнале «Пролетарская революция» № 3, 1940 г.

Ф. ЭНГЕЛЬС

ПРУДОН

Париж. Вчера мы писали о монтаньярах и социалистах, о кандидатуре Ледрю-Роллена и кандидатуре Распайля, о «Reforme» и о «Peuple» гражданина Прудона. Мы обещали вернуться к Прудону.

Кто такой гражданин Прудон?

Гражданин Прудон — бургундский крестьянин, который переменил много профессий и занимался изучением различных наук. Впервые он привлек к себе внимание публики появившимся в 1840 г. памфлетом: «Что такое собственность?»[391]. Ответ гласил: «Собственность — это кража».