Читаем Том 6 полностью

Допустим, что мартовская революция в Венгрии была чисто дворянской революцией. Разве это дает австрийской «объединенной» монархии право угнетать венгерское дворянство, а тем самым и венгерских крестьян так, как она угнетала галицийских дворян, а при их помощи и галицийских крестьян (см. протоколы заседаний львовского ландтага за 1818 г.)? Но, конечно, великий Шванбек не обязан знать, что большинство венгерских дворян, как и большинство польских дворян, — сущие пролетарии, все дворянские привилегии которых сводятся к тому, что их нельзя подвергать телесному наказанию.

Великий Шванбек, конечно, еще менее обязан знать, что Венгрия — единственная страна, в которой со времени мартовской революции и по закону и фактически совершенно отменены феодальные повинности крестьян. Великий Шванбек объявляет мадьяр «аристократической кастой», «самыми наглыми угнетателями народа», «аристократами», и тот же самый великий Шванбек не знает или не желает знать, что мадьярские магнаты, Эстергази и т. д., дезертировали в самом начале войны и отправились на поклон в Ольмюц и что как раз «аристократические» офицеры мадьярской армии с начала борьбы и по сей день ежечасно предавали национальное дело! Иначе почему большинство палаты депутатов еще поныне находится у Кошута в Дебрецене, причем среди них имеется всего лишь одиннадцать магнатов?

Таков Щванбек на первой странице, Шванбек, поющий дифирамбы в передовой статье. Но Шванбек третьей страницы, человек, шесть раз штурмовавший Леопольдштадт {Район Вены. Ред.}, четырежды занимавший Ессег {Хорватское название: Осиек. Ред.} и неоднократно форсировавший Тиссу, Шванбек-стратег тоже захотел сказать свое слово.

«Но затем война приняла плачевный, поистине жалкий оборот. Почти без борьбы мадьяры сдали одну за другой все свои позиции; не оказав никакого сопротивления, они даже оставили свою укрепленную столицу, и хорваты Елачича вынудили их отступить за Тиссу».

«Почти без борьбы» — т. е. после того, как мадьяры в течение целых двух месяцев задерживали австрийцев в районе между Лейтой и Тиссой, они отступили «почти без борьбы». Бравый Шванбек оценивает значение полководца не по материальным результатам его борьбы, а по тому, как велики его потери в людях!

«Не оказав никакого сопротивления, они оставили свою укрепленную столицу!» Но надо знать, что Офен {Венгерское название: Буда. Ред.}, действительно укрепленный с запада, не имеет никаких укреплений с восточной стороны. Дунай был покрыт льдом, и австрийцы с кавалерией и обозами переправились на другую сторону, заняли Пешт и уже оттуда артиллерийским огнем обстреляли незащищенный Офен.

Если бы Дёйц не был укреплен, а Рейн был покрыт льдом и если бы французская армия, воспользовавшись этим, перенравилась через Рейн в районе Весселинга и Воррингена и выставила бы у Дёйца 100 пушек против Кёльна, то храбрый Шванбек, вероятно, также посоветовал бы полковнику Энгельсу защищать Кёльн до последнего солдата. Храбрый Шванбек!

«Хорваты Елачича вынудили» мадьяр «отступить за Тиссу». И великий Шванбек будет отрицать, что эти «хорваты» насчитывают 250–300 тысяч солдат, в состав которых входят корпуса Виндишгреца, Елачича, Гёца, Чорича, Симунича, Нугента, Теодоровича, Пухнера и т. д. и т. д., а также нерегулярные части, расположенные у реки Дравы и в Банате? И все это — «хорваты Елачича»?! Впрочем, нетрудно понять, что Щванбек, соплеменник хорватов и плохой знаток истории и географии, является поклонником хорватов.

Однако: «мы тоже отнюдь не считаем официальные сводки австрийской ставки каким-то евангелием». Наоборот, Шванбек время от времени находит, например, в сводках Шлика