Читаем Том 4 полностью

Все утешения, которые г-н Боуринг щедро предлагает гибнущим рабочим, как и вообще вся созданная фритредерами теория компенсации, сводятся к следующему:

Вы, тысячи гибнущих рабочих, не должны отчаиваться. Вы можете умирать вполне спокойно. Ваш класс не вымрет. Он всегда будет достаточно многочисленным для того, чтобы капитал мог истреблять его, не опасаясь его полного уничтожения. Да и как может капитал найти для себя полезное применение, если он не будет заботиться об обеспечении себя материалом для эксплуатации — рабочими, чтобы эксплуатировать их снова и снова?

Но зачем же тогда продолжать говорить о том влиянии, которое осуществление свободы торговли окажет на положение рабочего класса, как о неразрешенной проблеме? Все законы, формулированные экономистами от Кенэ до Рикардо, основываются на том предположении, что путы, стеснявшие до сих пор свободу торговли, перестали существовать. Действие этих законов усиливается по мере осуществления свободы торговли. Первый из этих законов гласит, что конкуренция понижает цену всякого товара до минимума издержек его производства. Таким образом, минимум заработной платы есть естественная цена труда. А что такое минимум заработной платы? Это как раз тот минимум, который требуется для производства предметов, необходимых для поддержания рабочего, чтобы он был в состоянии кое-как себя прокормить и мог бы в какой-то мере продолжать свой род.

Не делайте отсюда заключения, что рабочий не может получить больше этого минимума заработной платы, и уж во всяком случае не думайте, что он всегда получает этот минимум.

Нет, в результате действия этого закона у рабочего класса иной раз бывают более счастливые времена. Иногда ему случается получить и сверх этого минимума, но это превышение является всего лишь надбавкой, компенсирующей то, что он недополучает по сравнению с минимумом во времена промышленного застоя. Это означает, что в известный, всегда периодически повторяющийся промежуток времени в течение того кругооборота, который совершает промышленность, проходя одну за другой фазы процветания, перепроизводства, застоя и кризиса, рабочему классу — если сосчитать все, что он получает сверх необходимого, и все, что он недополучает, — достается в итоге не больше и не меньше этого минимума; иначе говоря, рабочий класс сохраняется в целом как класс, несмотря на все пережитые им бедствия и нищету, несмотря на трупы, оставленные им на поле промышленной битвы. Но какое это может иметь значение? Ведь рабочий класс продолжает существовать, и даже более того, численность его возрастает.

Это, однако, не все. В результате прогресса промышленности появляются более дешевые средства существования. Так, водка заменила пиво, хлопчатобумажная ткань — шерсть и полотно, картофель заменил хлеб.

Итак, поскольку постоянно отыскиваются новые способы кормить рабочих более дешевыми и худшими продуктами питания, то минимум заработной платы постоянно понижается. И если вначале эта заработная плата заставляла человека трудиться, чтобы прожить, то под конец она заставляет человека жить жизнью автомата. Вся ценность существования рабочего свелась к одной лишь стоимости его как простой производительной силы; капиталист и обращается с ним соответствующим образом.

Этот закон товара-труда, закон минимума заработной платы все больше проявляется по мере того, как осуществляется и становится реальным фактом свобода торговли — эта исходная предпосылка экономистов. Итак, остается одно из двух: или отрицать всю политическую экономию, в основе которой лежит постулат о свободе торговли, или согласиться с тем, что при свободе торговли рабочие должны испытать всю суровость экономических законов.

Подведем итоги: что же такое свобода торговли при современных общественных условиях? Это свобода капитала. Устраните те немногие национальные преграды, которые продолжают еще препятствовать шествию капитала, и вы лишь предоставите ему полную свободу действий. Как бы ни были благоприятны условия, при которых происходит обмен одного товара на другой, до тех пор, пока будут сохранены отношения между наемным трудом и капиталом, всегда будет существовать класс эксплуататоров и класс эксплуатируемых. Самонадеянность приверженцев свободы торговли, воображающих, что более выгодное применение капитала уничтожит антагонизм между промышленными капиталистами и наемными рабочими, поистине с трудом поддается пониманию. Как раз наоборот, это может привести только к еще более четкому выявлению противоположности между этими двумя классами.

Допустите на одно мгновенье, что нет более ни хлебных законов, ни таможен, ни городских ввозных пошлин, словом, что совершенно исчезли все те случайные обстоятельства, которые рабочий мог до сих пор принимать за причины своего бедственного положения, — вместе с этим окажутся сорванными все завесы, скрывавшие от него его истинного врага.

Он увидит, что освобожденный от пут капитал несет ему ничуть не меньшее рабство, чем капитал, стесненный таможенными пошлинами.