— Вот видишь — мясо на обед. А ты отпуск просидел пнем, хоть бы раз когда пошел на лиман.

Заселение городов идет с центра. Скворцы весною заселяют город с окраины; когда там уже все скворешни заняты, тогда и в центре поселяются.

Такое злое — лежит под исподом, а само за пуп кусается (грызет).

Бах! Бах!

Этот, что без секретаря, близорукий, принял спарившихся жаб за чирка и открыл огонь по ним из обоих стволов.

Просто два попа дорогу перешли.

Охота — прекрасный мужской отдых. Пусть не обидятся женщины на меня.

А были охотники — муж и жена. Муж постоянно мазал, а жена как даст по утке, так и попадет: «Петя, поди принеси».

Близорукий:

— Будьте добры, посмотрите, что это летит — гусь или цапля?

— Кулик.

Шутливо пейзаж.

Камыши на рассвете.

Что-то визжит поросенком.

Что-то ухает после каждого выстрела.

А что-то после отдается внутри, а особенно после дуплета или беглой стрельбы по гусям, и… издает совершенно неприятный звук.

Это, конечно, первый раз вы не знаете, кто кричит и как. А потом вы всё узнаете.

Весною кто-то услышал в камышах перепела. Да нет, то скворец-пересмешник. Их много ночует в камышах.

Что-то будто в бутылку свистит.

Крякухи кричат.

К охотничьему рассказу

Один ночью вскричал:

— Догадался!

— Что?

— Почему не попадаю. Ведь надо же, когда бьешь из правого ствола, целиться правым глазом, а когда из левого — левым.

Сумасшедший!..

Лучше всего начинать охотиться в юношестве, тогда не так стыдно приходить домой с пустыми руками, и жены еще нет у человека, которая бы его пилила. Ну, если рано не вышло, то можно и в зрелом возрасте. Я, например, начинал в зрелом возрасте.

Как полезно это дело, как вырабатывает в человеке хорошие солдатские качества.

Например — ходить по болоту, инстинктивно угадывать, куда можно стать, а где увязнешь с головой.

Тихо, бесшумно ходить. Выносливость. Холодные зори, жара, походы. Это все, не говоря уже о меткой стрельбе.

Кто был раз на войне, тому легче воевать, тянет его и второй раз на фронт. «Есть упоение в бою».

Есть непередаваемая красота в этих грозных боевых днях, походах, штурмах.

Я начал охотиться, когда в ходу были еще шомполки. Один охотник чистил, когда шомпол уже не протолкнешь.

1953

Из писем

1934–1968

Е. В. Овечкиной

17/X 1934

…Пишу сейчас сильный рассказ — отрывок из книги. На этот рассказ я возлагаю большие надежды.

Очень много работаю, строго ограничиваю себя сном — 5 часов в сутки. Сегодня встал в 4 ч. утра и пишу.

26/XII 1934

Наконец-то, кажется, мои мытарства кончаются. Договорился с редактором, что меня пошлют постоянным корреспондентом в Армавир или Краснодар (на группу районов, прилегающих к этим городам)…

Для моей работы это будет гораздо лучше, чем моя работа сейчас здесь, в редакции. Я буду меньше связан чисто газетной работой, буду свободен в выборе поездок, кроме этого, я постоянно буду следить за нужными мне процессами в определенных районах…

1934

Целую мать и сынишку!

Только что кончил статью для «Молота» в новом для меня жанре. Фельетон. Завтра утром подсокращу немного и сдам. Кажется, удался… Всего за это время статей в «Молоте» 6. Из них одна большая, т. н. подвал (это самое почетное место в газете).

… Вхожу в газету прочно. Чувствую, что очень много дает мне эта черновая газетная работа. Дает она много и в смысле получения навыков быстро ориентироваться, быстро находить материал, копаться в людях, и в смысле того, что набиваешь руку над письмом.

Один рассказ… отправил в «Октябрь» Панферову. Ответа еще не получал. Сейчас написал половину другого рассказа. Этот будет больше и гораздо сильнее первого…

А. В. Михалевичу

16/V 1938

Два дня шли дожди, никуда не выезжал из Славянской, а написал за это время еще 2 небольших рассказа, один в четыре странички, другой — в пять. В день — по рассказу! Здорово? Называются «Водяной» в кавычках и «Без остатка». Зарисовки о людях колхозов. Так и послал их под рубрикой «Маленькие рассказы о людях колхозов». Если пойдут такие — буду продолжать этот отдел. Нащупал-таки — как писать коротенькие рассказы.

С. П. Бородину

1939(?)

Уважаемый тов. Амир Саргиджан![19]

Неожиданно для себя увидел в «Литературной газете» рецензию о своей книжке рассказов. Прочитал и остался очень благодарен Вам за теплый, хороший отзыв о рассказах. Вы поймете мое чувство глубокой благодарности Вам, если я скажу, что Ваша рецензия — это первое человеческое слово о моих рассказах за несколько лет.

…По существу рецензии никаких замечаний сделать не могу. Вы правильно поняли основное значение моих рассказов, правильно разгадали чувства, волновавшие автора. Насчет стилистических срывов — согласен вполне. Вы хоть и не приводите примеры, где, в каком рассказе эти срывы, но я сам знаю, что их у меня больше, чем нужно. Форма — это больное мое место.