Читаем Том 26, ч.3 полностью

Те же самые (не зависящие от сознания, хотя и воздействующие на него) обстоятельства, которые заставляют производителей продавать свои продукты как товары, — обстоятельства, отличающие одну форму общественного производства от другой, — придают их продуктам (также и для их сознания) не зависящую от потребительной стоимости меновую стоимость. «Сознание» производителей этих продуктов может совсем не знать, чем в действительности определяется стоимость их товаров, или что делает их продукты стоимостями, — для него, для сознания, это может и не существовать. Производители продуктов поставлены в такие условия, которые определяют их сознание без того, чтобы они обязательно это знали. Каждый человек может употреблять деньги как деньги, не зная, что такое деньги. Экономические категории отражаются в сознании весьма искаженно. Бейли переносит вопрос в область сознания потому, что по части теории он зашел в тупик.

Вместо того чтобы сказать, что он сам понимает под «стоимостью» (или под «причиной стоимости»), Бейли нам говорит: это то, что представляют себе покупатель и продавец в акте обмена.

В действительности же в основе этой якобы философской фразы лежит следующее:

1) Рыночная цена определяется различными обстоятельствами, которые выражаются в соотношении между спросом и предложением и, как таковые, воздействуют на «сознание» людей, вступающих на рынке в торговую сделку. Весьма важное открытие!

2) При превращении товарных стоимостей в цены издержек учитываются «различные обстоятельства», которые воздействуют на сознание как «основания для компенсации» или представляются ему таковыми. Однако все эти основания для компенсации воздействуют на сознание капиталиста только как капиталиста и проистекают из самой природы капиталистического производства, а не из субъективного понимания покупателя и продавца. В головах покупателя и продавца они, наоборот, существуют как сами собой разумеющиеся «вечные истины».

Бейли, как и его предшественники, хватается за рикардовское смешение стоимостей и цен издержек, чтобы доказать, что стоимость не определяется трудом, так как цены издержек отклоняются от стоимостей. Это совершенно правильно против рикардовского отождествления [стоимостей с ценами издержек], но не против самого положения [об определении стоимости трудом].

В этой связи Бейли цитирует, во-первых, то, что сказано самим Рикардо по поводу изменения относительных стоимостей [837] товаров в результате повышения стоимости труда^{65}. Он упоминает, далее, о «влиянии времени» (разница во времени производства без удлинения рабочего времени), имея в виду тот же случай, который вызвал сомнения уже у Милля^{66}. Действительного общего противоречия, заключающегося в самом факте существования средней нормы прибыли несмотря на различное строение капитала, различные периоды его обращения и т. д., Бейли не замечает. Он повторяет лишь те отдельные формы проявления этого противоречия, на которые уже обратили внимание сам Рикардо и последующие авторы. Таким образом, здесь он выступает лишь как попугай, повторяющий чужие слова: он не двигает критику ни на шаг дальше.

Бейли отмечает далее: издержки производства суть главная причина «стоимости», а значит и главный элемент стоимости. Однако он правильно замечает, — как это уже делали другие авторы, выступившие после Рикардо, — что само понятие издержек производства имеет различный смысл. Сам он в конечном счете заявляет о своем согласии с Торренсом относительно того, что стоимости определяются авансированным капиталом, что верно для цен издержек, но бессмысленно, если это не выведено из развития самой стоимости, т. е. если стоимость товара хотят вывести из более развитого отношения, из стоимости капитала, а не наоборот.

Последнее его возражение таково: товарные стоимости нельзя измерять рабочим временем, если рабочее время в одной отрасли не равно рабочему времени в другой отрасли, так что товар, в котором воплощено, например, 12 часов труда инженера, имеет вдвое большую стоимость, чем товар, в котором воплощено 12 часов труда сельского рабочего. Это сводится к тому, что, например, день простого труда не есть мера стоимости, если имеются другие рабочие дни, которые относятся к дням простого труда как дни сложного труда. Рикардо доказал, что этот факт не препятствует измерению товаров рабочим временем, если дано отношение между простым и сложным трудом[58]. Он, правда, упустил изложить, как развивается и определяется это отношение. Это относится к изложению вопроса о заработной плате и сводится, в конечном счете, к различию стоимости самих рабочих сил, т. е. к различию их издержек производства (которые определяются рабочим временем).

Вот места, где Бейли высказывает то, что было сжато подытожено выше: