Читаем Том 26, ч.3 полностью

Определять стоимость товаров стоимостью какого-нибудь товара (а если товары определяются «стоимостью труда», то они определяются другим товаром: стоимость труда предполагает труд как товар) и определять ее таким третьим, которое не имеет стоимости и само не является товаром, а есть субстанция стоимости и впервые делает продукты товарами, — это для Бейли тождественно. Между тем, в первом случае речь идет о той или иной мере стоимостей товаров, т. е., в сущности, о деньгах, о таком товаре, в котором другие товары выражают свою стоимость. Чтобы это было возможно, стоимости товаров уже должны быть предположены. Как измеряющий товар, так и измеряемые товары уже должны быть тождественны в чем-то третьем. Во втором случае, напротив, впервые устанавливается сама эта тождественность, которая потом находит свое выражение в цене, в денежной или какой-нибудь другой цене.

Бейли отождествляет «неизменную меру стоимостей» с поисками имманентной меры стоимостей, т. е. с самим понятием стоимости. Пока эти две вещи смешиваются, поиски «неизменной меры стоимостей» являются даже тем, что подсказывает инстинкт разума. Как раз изменчивость и составляет характерную черту стоимости. Поиски «неизменного» выражают мысль о том, что имманентная мера стоимостей не может сама в свою очередь быть товаром, стоимостью, а, наоборот, должна быть чем-то таким, что конституирует стоимость, а потому и образует имманентную меру стоимости. Бейли доказывает, [832] что товарные стоимости могут получать денежное выражение, что, — если стоимостное отношение товара уже дано, — все товары могут выражать свою стоимость в одном товаре, хотя последний и меняет свою стоимость. Ведь при всех своих изменениях стоимость этого товара всегда остается одной и той же для других товаров в одно и то же время, так как она изменяется одновременно по отношению ко всем. Отсюда Бейли делает тот вывод, что не нужно никакого стоимостного отношения товаров и что нет надобности поэтому и искать его. Так как он находит его представленным в денежном выражении, то ему нет надобности «понимать», в силу чего возможно это выражение, как оно определяется и что оно в сущности выражает.

Сказанное имеет силу вообще и против Бейли и против Мальтуса, поскольку Бейли думает, что делать ли мерой стоимостей количество труда или стоимость труда — в обоих случаях речь идет об одном и том же вопросе, об одной и той же проблеме. Между тем, в последнем случае стоимости уже предположены, и речь идет об отыскании меры этих уже предположенных стоимостей, внешней меры их, выражения их как стоимостей. В первом же случае исследуется генезис и имманентная природа самой стоимости. Во втором случае исследуется развитие товара в деньги, или та форма, которую меновая стоимость приобретает в процессе обмена товаров. В первом случае предметом исследования является стоимость независимо от этого выражения, стоимость, которая, наоборот, составляет предпосылку этого выражения. Вместе с другими ослами Бейли полагает, что определить стоимость товаров — значит найти ее денежное выражение, внешнюю меру их стоимостей. Но другие ослы, руководимые инстинктом разума, говорят, что эта мера должна в таком случае иметь неизменную стоимость, т. е. по сути дела должна сама находиться вне категории стоимости, — тогда как Бейли говорит, что тут ничего больше и не нужно иметь в виду, так как выражение стоимости уже дано нам в готовом виде на практике, и что само это выражение имеет и может иметь изменяющуюся стоимость без ущерба для его функции.