Читаем Том 26, ч.3 полностью

«Когда количество продукта остается без изменения, возражение это, бесспорно, правильно; но столь же бесспорно и то, что при увеличении продукта вдвое, порции продукта, достающиеся той и другой стороне, могут увеличиваться, даже если пропорция одной стороны уменьшается, а пропорция другой стороны увеличивается. Но как раз возрастание порции продукта, достающейся рабочему, образует увеличение стоимости сто труда»

(потому что здесь мы под стоимостью понимаем определенное количество предметов),

«между тем как именно возрастание достающейся капиталисту пропорции образует увеличение его прибыли»

(потому что здесь мы под стоимостью понимаем те же предметы, оцениваемые не по количеству их, а по затраченному на них труду).

«Отсюда»

(а именно, из нелепой двойной меры: один раз — предметы, другой раз — стоимость этих же самых предметов)

«со всей ясностью следует, что в предположении об одновременном увеличении обеих нет ничего несообразного» (цит. соч., стр. 70).

Это нелепое рассуждение, направленное против Рикардо, бьет совершенно [831] мимо цели, так как Рикардо утверждает лишь то, что стоимость обеих долей должна повышаться и падать в обратном отношении друг к другу. У Бейли все сводится лишь к тому, что он повторяет: стоимость есть то количество предметов, которое обменивается на данный предмет. При рассмотрении прибыли он неизбежно должен был бы очутиться в затруднительном положении, ибо здесь стоимость капитала сравнивается со стоимостью продукта. Поэтому-то он и ищет спасения в том, что под стоимостью он здесь понимает стоимость предмета, выраженную в труде (в мальтусовском смысле).

«Стоимость есть отношение между современными товарами, так как только такие товары могут обмениваться друг на друга; а когда мы сравниваем стоимость товара в одно время с его стоимостью в другое время, то это только сравнивание того отношения, в котором данный товар находился к какому-нибудь другому товару в эти различные моменты времени» (цит. соч., стр. 72).

Поэтому, как сказано, не бывает ни повышения, ни падения стоимости, ибо это всегда означает сравнивание стоимости товара в одно время с его стоимостью в другое время. Точно так же товар не может быть продан ни ниже, ни выше своей стоимости, ибо его стоимость есть то, за что он продается. Стоимость и рыночная цена тождественны. В сущности, нельзя даже говорить о «современных» товарах, о теперешних стоимостях, а говорить можно только о прошлых стоимостях. Что такое стоимость одного квартера пшеницы? Один фунт стерлингов, за который он был продан вчера. Ибо его стоимость есть только то, что получено в обмен на него, и пока он не обменен, его «отношение к деньгам» есть лишь воображаемое отношение. Но как только обмен произведен, у нас вместо одного квартера хлеба имеется один фунт стерлингов, и уже нельзя больше говорить о стоимости этого квартера хлеба. Говоря о сравнивании стоимостей в различные периоды, Бейли имеет в виду лишь ученые исследования о различной стоимости товаров, например, в XVIII и XVI веках, где трудность получается оттого, что одно и то же денежное выражение стоимости, вследствие изменений в стоимости самих денег, означает в различное время различные стоимости. Трудность состоит здесь в сведении денежных цен к стоимостям. Но какой Бейли осел! Разве в процессе обращения или в процессе воспроизводства капитала сравнивание стоимости в один период со стоимостью в другой период не является постоянной операцией, на которой основано само производство?

Г-н Бейли абсолютно не понимает, что означают выражения: «определять стоимость товаров рабочим временем» и «определять стоимость товаров стоимостью труда». Он абсолютно не понимает разницы между этими двумя определениями.

«Прошу не понимать меня так, будто я утверждаю, что стоимости товаров относятся друг к Другу как количества труда, необходимые для их производства, или что стоимости товаров относятся друг к другу как стоимости труда. Я всего лишь утверждаю, что если первое верно, то последнее не может быть ошибочно» (цит. соч., стр. 92).