Читаем Том 26, ч.3 полностью

Рикардо пытался доказать, что обособление капитала и наемного труда — за некоторыми исключениями — ничего не меняет в определении стоимости товаров. Опираясь на рикардовские исключения, Торренс отрицает самый закон. Он возвращается назад к А. Смиту, против которого направлена аргументация Рикардо и по которому, правда, «в ранний период развития общества», когда люди противостоят еще друг другу лишь как товаровладельцы, обменивающиеся товарами, стоимость товара определяется содержащимся в нем рабочим временем, но это не имеет места тогда, когда образовались капитал и земельная собственность. Это значит (как я уже заметил в первой части[31]), что закон, действительный для товаров как товаров, недействителен для них, лишь только они начинают фигурировать в качестве капитала или в качестве продуктов капитала, лишь только вообще совершается переход от товара к капиталу. С другой стороны, продукт всесторонне принимает форму товара только в результате того, что весь продукт должен превращаться в меновую стоимость, а все составные элементы его производства сами входят в него в качестве товаров, — т. е. продукт всесторонне становится товаром только с развитием капиталистического производства и на основе последнего. Выходит, следовательно, что закон товара должен существовать в таком производстве, которое не производит товаров (или только отчасти производит товары), и не должен существовать на основе такого производства, базисом которого является существование продукта как товара. Сам закон, точно так же как и товар в качестве всеобщей формы продукта, выведен из условий капиталистического производства, а тут получается, что как раз для капиталистического производства этот закон недействителен.

К тому же разговоры о влиянии обособления «капитала и труда» на определение стоимости, — оставляя в стороне тавтологию, что, пока не существует капитала, капитал не может определять цен, — являются опять-таки совершенно плоской передачей факта, обнаруживающегося на поверхности капиталистического производства. Пока каждый сам работает при помощи своих орудий и сам продает производимый им продукт {однако в действительности необходимость продажи продукта в [785] масштабе всего общества никогда не совпадает с производством при помощи своих собственных условий труда}, к его издержкам относятся как издержки на орудия, так и труд, который он сам выполняет. Издержки же капиталиста состоят из авансированного капитала, из той суммы стоимости, которую он затрачивает на производство, а не из труда, которого он не выполняет и который ему стоит только то, что он за него заплатил. С точки зрения капиталистов это является очень хорошим основанием для того, чтобы прибавочную стоимость (в масштабе всего общества) исчислять и распределять между собой не по количеству того непосредственного труда, который данный капитал приводит в движение, а по величине авансированного капиталистами капитала. Но это отнюдь не является основанием для объяснения того, откуда получается эта подлежащая такому распределению и распределяемая указанным образом прибавочная стоимость.

Торренс еще настолько придерживается рикардовской теории, что по его мнению стоимость товара определяется количеством труда, но он утверждает, что только «количество накопленного труда», затраченное на производство товаров, есть то, что определяет их стоимость. Здесь, однако, Торренс совсем запутывается.