Читаем Том 26, ч.3 полностью

Трудность получалась оттого, что равновеликие капиталы неодинакового-строения, — вызывается ли это неодинаковым соотношением между постоянным и переменным капиталом, между основным и оборотным капиталом или неодинаковым временем обращения, — приводят в движение неравные массы непосредственного труда, следовательно, также и неравные массы неоплаченного труда, и, стало быть, не могут присваивать себе в процессе производства равную прибавочную стоимость или равный прибавочный продукт. Стало быть, они не могут получать равные прибыли, если прибыль есть не что иное, как прибавочная стоимость, исчисленная по отношению к стоимости всего авансированного капитала. Если же прибавочная стоимость представляет собой нечто другое, чем труд (неоплаченный), то труд вообще не является «основой и мерой» стоимости товаров[64].

Трудности, которые здесь возникают, Рикардо сам обнаружил (хотя и не в общей их форме) и признал исключениями из правила [т. е. из закона] стоимости. Мальтус вместе с этими исключениями отбросил и правило, так как исключения составляли правило. Торренс, тоже в полемике против Рикардо, по крайней мере до некоторой степени сформулировал проблему, сказав, что равновеликие капиталы приводят в движение неодинаковые массы труда, но тем не менее производят товары равных «стоимостей» и что поэтому стоимость определяется не трудом. То же мы видим у Бейли и других. Милль, со своей стороны, признал констатированные Рикардо исключения как исключения, причем они, кроме одной-единственной формы, не вызвали у него никаких сомнений. Одно-единственное основание для выравнивания прибылей капиталистов он нашел противоречащим правилу. Случай этот состоял в следующем: некоторые товары задерживаются в процессе производства (например, вино в погребе) без всякой затраты труда на них; это — такой период, в течение которого они подвергаются действию тех или иных естественных процессов природы. (Таков, например, продолжительный перерыв в работе — не указываемый Миллем — в земледелии, а также в кожевенном деле, прежде чем там начинается применение некоторых новых химических средств.) И тем не менее это время учитывается как приносящее прибыль. Время, в течение которого товар не подвергается процессу труда, учитывается как рабочее время. (То же самое бывает вообще там, где имеет место более продолжительный период обращения.) Милль, так сказать, «вывернулся» из затруднительного положения, заявив, что то время, в течение которого вино, например, стоит в погребе, можно было бы рассматривать как такое время, в течение которого оно впитывает труд, хотя, согласно предположению, этого фактически и не происходит. Иначе [указывает Милль] пришлось бы сказать, что «время» создает прибыль, а между тем время как таковое — это, дескать, «только дым и звук»[65]. К этой галиматье Милля присоединяется Куллох, или, точнее, он воспроизводит ее, на свой обычный напыщенный плагиаторский манер, в общей форме, в которой скрытая бессмыслица вылезает наружу и благополучно устраняется последний остаток рикардовской системы, как и вообще всякого экономического мышления.

Все вышеупомянутые трудности при ближайшем рассмотрении сводятся, в свою очередь, к следующей трудности: