Читаем Том 2. 1960–1962 полностью

– Да, конечно, – сказал Горбовский. Это изящное рассуждение было ему знакомо. Он слышал его в третий раз. – Это вы очень остроумно предложили, Август. Владя и Слава. Владислава. Прекрасно.

– У вас на Земле, – продолжал Бадер неторопливо, – эти спутники называют «Игрек-один» и «Игрек-два», соответственно – Владя и Слава. Но мы, мы называем их иначе. Мы называем их Владя и Слава.

Он строго поглядел на Валькенштейна. Валькенштейн играл желваками на скулах. Насколько было известно Валькенштейну, «мы» – это был сам Бадер, и только Бадер.

– Что же касается состава этого желтого материала, который отнюдь не является металлопластом и который я называю янтарин…

– Очень удачно, – вставил Валькенштейн.

– Да… Неплохо… То состав его пока неизвестен. Он остается тайной.

Наступило молчание. Горбовский рассеянно оглядывал помещение. Он пытался представить себе тех, кто строил этот спутник и потом работал здесь когда-то, очень давно. Это были другие люди. Они пришли в Солнечную систему и ушли, оставив возле Марса покинутые космические лаборатории и большой город вблизи северной полярной шапки. Спутники были пусты, и город был пуст – остались только странные здания, на много этажей уходящие под почву. Затем – или, может быть, до того – они пришли в систему звезды ЕН 17, построили возле Владиславы два искусственных спутника и тоже ушли. И здесь, на Владиславе, тоже должен быть покинутый город. Почему и откуда они приходили? Почему и куда они ушли? Впрочем, ясно почему. Они, конечно, были великие исследователи. Десантники другого мира.

– Теперь, – сказал Бадер, – мы пойдем и осмотрим помещение, в котором я нашел предмет, названный мною условно пуговицей.

– Он и сейчас там? – спросил Валькенштейн, оживившись.

– Кто он? – спросил Бадер.

– Предмет.

– Пуговица, – веско сказал Бадер, – находится в настоящий момент на Земле в распоряжении Комиссии по изучению следов деятельности иного разума в космосе.

– А, – сказал Валькенштейн. – У Следопытов. Но я собирал материал по Владиславе, и мне не показали эту вашу пуговицу.

Бадер задрал подбородок.

– Я отправил ее с капитаном Антоном Быковым полтора локальных года назад.

С Быковым они разминулись в пути. Он должен был прибыть на Землю спустя семь месяцев после старта «Тариэля» к звезде ЕН 17.

– Так, – сказал Горбовский. – Осмотр пуговицы, таким образом, откладывается.

– Но мы осмотрим помещение, где я ее нашел, – сказал Бадер. – Не исключено, Леонид, что в гипотетическом городе на поверхности планеты Владислава вы обнаружите аналогичные предметы.

Он полез в люк. Валькенштейн сказал сквозь зубы:

– Надоел он мне, Леонид Андреевич…

– Надо терпеть, – сказал Горбовский.

До помещения, где Бадер нашел пуговицу, оказалось полкилометра. Бадер показал место, где пуговица лежала, и подробно рассказал, как он пуговицу обнаружил. (Он наступил на нее и раздавил.) По мнению Бадера, пуговица была аккумулятором, имевшим первоначально сферическую форму. Она была сделана из полупрозрачного серебристого материала, очень мягкого. Диаметр – тридцать восемь и шестнадцать сотых миллиметра… плотность… вес… расстояние от ближайшей стены…

В комнате напротив, по другую сторону коридора, сидели среди приборов, расставленных прямо на полу, двое молодых парней в синих рабочих куртках. Они работали, поглядывая в сторону Горбовского и Валькенштейна, и переговаривались вполголоса.

– Десантники. Прилетели вчера.

– Умгу. Вон тот, длинный, – Горбовский.

– Знаю.

– А другой, беловолосый?

– Марк Ефремович Валькенштейн. Штурман.

– А-а, слыхал.

– Они начнут завтра.

Бадер наконец кончил объяснять и спросил, все ли понятно. «Все», – сказал Горбовский и услыхал, как в комнате напротив хихикнули.

– Теперь мы вернемся домой, – сказал Бадер.

Они вышли в коридор, и Горбовский кивнул парням в синем.

Парни встали и поклонились с улыбками.

– Желаем удачи, – сказал один.

Другой молча улыбался, крутя в руках моток многоцветного провода.

– Спасибо, – сказал Горбовский.

Валькенштейн тоже сказал:

– Спасибо.

Отойдя шагов на сто, Горбовский обернулся. Двое в синих куртках стояли в коридоре и смотрели им вслед.